Предатели и мелкая, ушастая сволочь из племени Шмышь проходят всего в десятках метров от замаскированных медоедов и Кетти. Дождавшись, когда вражеская армия полностью переправится, двинет к лесу, замком взревела:

— Огонь!

Одновременный залп, почти в упор, вздымая в небо столбы дыма, кладёт на землю сразу с полдесятка Шмышь. Уставшие за день, занятые лагерем, где-то полураздетые, где-то безоружные республиканки, тотчас вскакивают и бегут на крики своих сотников и десятников, в то время как из леса в них одна за одной градом летят отравленные стрелы.

— Деревья, прячьтесь за деревьями! — Отбросив трость, с саблей в одной руке, беспечно, понимая, чем грозит эта западня, встаёт на линии огня Крысиния. — Плотнее строй, не ссать!

Меткая стрела, грозившая пробить Крысинии череп, встречается со сталью сабли. Старуха, над которой потешались, которую недооценивали, быстрым ударом отразила одну, а затем и другую летящую в неё стрелу. Она прожила долго, слишком долго для её рода, чтобы просто погибнуть от какой-то шальной стрелы.

— Правый фланг! — видя, как на одной стороне убитые республиканки наваливаются одна на другую, кричит крыса. Наёмники из части Рагозской армии тут же закрывают брешь. Беа и Пандцу, огромные, сильные в ближнем бою, оказываются прекрасными мишенями. Они не могут и носа высунуть, а численный перевес в западне, где позади лишь река, есть ничто иное как формальность. «Если ничего не изменить, нас всех перестреляют!» — рассуждает Крысиния и кричит:

— В атаку! Все вперёд, в атаку, раздавим этих Кетти! — стоя на трупах республиканок и направляя саблю в сторону леса, требует Крысиния. Пандцу и Беа, вместе с остатком наёмниц, поднимаются из укрытий и кидаются вперёд, не считая с ранами от стрел и пуль. Пандцу верили в свою силу, знали, что сильнее их только одно племя и какие-то кетти, им не соперники.

— Раздавим их, сестры! — Взревела черно-белая Пандцу, подбегая к укрытию, откуда кто-то стрелял из аркебузы.

— Рвите мразей! — Внезапно из-за поваленного дерева с криком показались самки с белыми ушами, хвостами и белым как снег мехом. За одной — вторая, третья, седьмая, десятая.

— Медоеды⁈ — Испытав одновременно ужас и ярость, Пандцу поднимает свой здоровенный топор, намереваясь одним ударом располовинить сразу несколько противников. Но медоеды не тот противник, что подставится под столь медлительную атаку. Рассыпавшись, лишь пробегая мимо вырвавшейся вперёд Пандцу, медоеды когтями своими, слева и справа, вырывают куски плоти вместе с мышцами и сталью. Наносят не смертельные, но многочисленные раны на ногах, руках и животе. Бешеная стая, отрывая куски от воительницы, увернулась от её единственного удара.