После прохождения пограничной зоны путь стал легче, тропа, на которую вышли Республиканки, оказалась достаточно широкой и вытоптанной. По предположению разведки, она вела именно в тыл Федерации к некому пограничному поселению, стоявшему на пути к Дому жизни. Боясь угодить в западню, Крысиния отправляет знакомых с местными землями женщин Шмышь в рассыпную, дабы те, окружив армию, приглядывали за флангами. Вскоре, как и предполагала Крысиния, лишь краем проходящая армия цепляет поселение разведчиц, форт из насыпи и брусьев, с внушительного размера гарнизоном. На одних только наблюдательных вышках находилось около десяти самок. Также на стенах защищающиеся внимательно вглядывались в растительность, суетились. Это означало одно — их уже ждут.

— Командир Крысиния, как поступим с этим укреплением? — Стоя рядом, спрашивает наёмница.

— Обойдём и продолжим путь вглубь земель Федерации.

— Их в крепости достаточно много, чтобы отрезать нам путь при отступлении, — не унимается наёмница.

— Значит, нужно сделать так, чтобы мы не отступали, — рыкнула на ту крыса.

Армия минует форт. Несколько раз проходящие мимо дозоры Федерации оказывались меньше чем в полу сотне метров от Шмышь, и будь на их месте кто-то другой, наверняка бойцы Добрыни обнаружили бы их. Но Шмышь, гении в маскировке, умело общались между собой жестами. Они помогали войску менять направление, обтекая патрули, так как вода обтекает камень. Крысиния знала о множестве талантов и навыков аборигенов, населявших полуостров. Она знала, как ненадолго заглушить запахи, чтобы Чав-Чав не учуяли, знала, кто достаточно зоркий, чтобы идти впереди, а также, кто достаточно тихий и трусливый, чтобы передвигаться в одиночку, при этом меньше других рискуя быть обнаруженными. В какой-то степени, Крысиния знала об этом месте, о себе и своём враге почти всё. Исключением оставались загадочные иномирцы, их системы правил и те изменения, которые они несли. Именно с появлением иномирца Командующего Добрыни и того загадочного Агтулха все её карты спутались, а планы оказались под угрозой.

Так, в землях Федерации армия Республики, потерявшая безвозвратно двух солдат, встретила первую ночь. Не горели костры, не было видно улыбок или радости на лицах тех, кто сейчас собирался вырвать сердце самой Федерации. Убийство младенцев, беременных и тех, кто за ними следит. Получить удовольствие от подобного могли лишь исключительно мерзкие, лишённые морали личности, коих в отряде Крысинии, вместе с ней самой, не наберётся и четырёх десятков. Остальные, обычные солдаты и наёмники, в момент привала и сна простыми словами: «такая работа» либо «я солдат, и это мой долг» — пытались заглушить разыгравшуюся совесть. Они знали — после того, как они атакуют, после того, как в джунглях прознают о содеянном Республикой, в плен им лучше не попадаться. И если раньше Федерация ещё проводила обмены военнопленными, то после грядущего ни о каких соглашениях и речи идти не будет. Либо убить врага, либо умереть самой — третьего не дано.