— Агтулх Кацепт Каутль, могу ли я поговорить с вами наедине? — подчеркнув последнее слово, как нечто важное, наконец-то подошла к нам с Рабнир Аукай Путьчитвай. Сегодня лицо её выглядело в разы мрачнее, под глазами виднелись синие полукруги от недосыпа. И вообще, выглядела она слегка потрёпанной, словно нечто терзало её последние ночи и лишало сна, покоя.
— Я верная страж и самка Агтулха, имя мне Рабнир. — Встала между нами медоед. — Сейчас не лучшее время, та, кто следит за нами, уже который день!
— Я… я не служу… — оторопела разноцветная, — я… я наблюдаю!
Медоед, скрестив руки под грудью, хмыкнула.
— Все следят за Агтулхом Кацептом Каутлем, но ты делаешь это чаще других. Признайся, ты возжелала его цветок и боишься признаться⁈
Боже, Рабнир, куда ты лезешь! Лицо моё скраснело от стыда. Именно с образованной, уверенной в себе, явно имевшей интересы к другому виду мужчин Путьчитвай, мне меньше всего хотелось услышать сцены ревности. Сейчас меня засмеют, ещё и дипломатические отношения пойдут по пизде…
— Рабнир… — Придержал за животик пышущую уверенностью медоеда и тихо шепнул ей на ушко. — Не позорь меня.
— Я Старший помощник капитана Стеллы Марис, наместница её величества и главнокомандующая гарнизоном первой экспедиционной сотни! — Жестко, гордо, как всегда холодно, воскликнула Аукай, и в голосе её я слышал позывы к новым проблемам, грозящимся появиться на горизонте. — За моими плечами сотни битв, десятки дуэлей, личных побед и наград. Мой статус отражён в моих заслугах и звании, я правлю поселением Империи, а ты всего лишь нахлебница, стражница беременных и защитница новорождённых!
Ой блять… вот это ты зря. Обняв Рабнир двумя руками, я уже приготовился успокаивать, остужать медоеда. Всеми силами спасать говорливую, разбушевавшуюся ни с того ни с сего гостью!
— Я… стражница беременных, новорожденных? — Спросила у гостьи Рабнир, и Аукай, по привычке положив руку на пояс, на котором не имелось оружия, кивнула.
— Агтулх, я не понимаю, что такое нахлебница? — Повернулась ко мне и спросила Рабнир.
Ситуация критическая.
— Ну… знаешь, это та, кто стоит над хлебом, защищает тех, кто раздаёт еду, кормит всех и вообще заботится…
— О, поняла! — Перебив меня, воскликнула Рабнир. — Я защитница всех, кто дарует миру еду и жизнь, я — сама жизнь и страж Агтулха, а с ним — всех тех, кого он сношает! Да! Это точно я!
Сглотнув, я растерянно поглядел на Аукай, ту, кто явно провоцировала Рабнир, и она, точно так же как и я, ничего не поняла.
— Уважаемая гостья… — Едва я проговорил это, Путьчитвай в очередной раз сделала шаг к усугублению конфликта. Очень опасный, буквально смертельный: