— Да не нужно уже никому это возложение! — крикнул вдруг кто-то из собравшихся людей.

— Правильно! Нет уже Игникальда с нами, причём давно! Так кому вы собрались тут дань уважения отдавать⁈

— Его нет!..

— Хватит нам лгать!..

— Скажите правду!..

Люди напирали на идущие шествия, кричали, но никто не смел прикоснуться к самим служителям, как бы ни были злы. Въевшееся в подкорку знание, что если навредить жрецу, то на тебя упадет кара огненная, всё ещё было сильно в своём влиянии, несмотря на почти полное отсутствие веры.

Так что толпа волновалась, срывала голоса, желая получить хоть какие-то ответы вместо пустых обещаний, но расступалась, давая дорогу упрямо скандирующим хвалебные песни служителям.

А те прошли, выстроились пятилучевой звездой вокруг чучела, подняли руки вверх. Гневные крики из толпы слились в один злобный гул, когда тяжёлые серые небеса вдруг озарились вспышкой яркого света, будто позади них сверкнуло, распаляясь, солнце. Тучи охватила сетка молнии, грянул гром, и из центра прямо на чучело вдруг полетела капля чистого стихийного пламени настолько яркого и красного, что не оставалось даже и тени сомнения в том, что огонь не рукотворный и даже не магический, а божественный. Коснувшись соломы, он в одно мгновение окутал всё чучело, от которого ввысь ударил столп чистого пламени, в яркости которого можно было разглядеть полный гнева лик, он безмолвно кричал, распахнув кривящийся в ярости рот.

В пустой скрытой комнате каменного храма полноватый мужчина в чёрном костюме с меховой оторочкой, стоявший рядом с каменным ликом бога, освещённого огнём чаши, и внимательно его разглядывающий, вдруг пошатнулся, побледнел, его взгляд остановился и словно остекленел. Спустя несколько секунд веки его опустились, и он плашмя рухнул на каменный пол, его лицо из просто бледного сделалось землисто-серым, дыхание остановилось.

В образовавшейся на площади полной тишине было слышно, как сбрякала выпавшая из рук женщины сумка, как захныкал ничего не понимающий младенец, которому было холодно, и он вообще не осознавал, зачем надо было в такую погоду куда-то тащиться, и его с собой волочь… Толпа шумно выдохнула, словно один человек.

— Узрите! — воскликнул главный служитель в этом гробовом молчании, потрясая факелом. — Игникальд вернулся! Так восславьте же его! — и первым преклонил колени, сгибаясь с некоторым трудом, но с полной самоотдачей и благоговением.

Следом за ним, упали на землю в нижайшем поклоне и другие служители, и прихожане. Вся площадь встала на колени, люди, ещё мгновение до этого требовавшие признать, что бог ушёл, плакали от радости, что он не покинул их навеки. Лишь несколько человек оставались стоять, но и то недолго, оглядевшись, помявшись, всё-таки присоединившись к остальным.