— Раззарт! — крикнул я, с трудом удерживая магически щит, не дающий буре прорваться к нам и вдавить в стену. — Как разрушить этот барьер? Если мы не сделаем это прямо сейчас, нас просто размажет по нему!
— Боюсь, тут у дедушки не будет ответа на твой вопрос, — прохрипел Лорак, переползший по лодке и сидевший теперь рядом со мной. — Ты же сам видишь, что перед нами! Как ты собрался это разрушать сейчас, когда мы львиную долю сил потратили только на то, чтобы добраться сюда⁈
— Раззарт! — я не собирался сдаваться, мы сюда не за тем столько плыли, прорываясь сквозь шторм! — Мы либо разрушим его, либо замёрзнем здесь к Даст!
— Не успеем, утонем раньше, — хохотнул Лорак.
— Не трать силы, их всё равно будет недостаточно, — наконец отозвался Раззарт. — Ты спрашивал, кем надо быть, чтобы разрушить этот барьер…
— Ну⁈
— Боюсь, что для того, чтобы совершить подобное, надо быть богом…
Мой щит затрещал под натиском враждебной стихии, грозя рассыпаться в пыль.
— Держи концентрацию! Оставь свои мечты о геройстве, надо выбираться отсюда! Здесь и сейчас мы ничего не сделаем!
Лорак кричал, но я с трудом слышал его, словно уже ушёл под воду с головой, в черепе громко застучала кровь, а голову словно сдавило.
Старый служитель открыл глаза, видя перед собой серый потолок кельи, изо рта вырвалось облачко пара. Стянул одеяло, с кряхтением опустил на пол старые непослушные ноги. Годы уже взяли своё, оставляя старика доживать последние моменты, ожидая прихода смерти. Впрочем, ухода служитель не боялся. После того, что на его глазах происходило с людьми его прихода, ему не было страшно умирать. Страшно хоронить умерших от голода младенцев, когда твои руки еле гнутся от старости. И это в самой столице, а что творилось по окраинным деревням?..
Потянувшись, взял скромную серую рясу, натягивая её на покрывшееся мурашками от холода тело. Шаркая ногами, медленно вышел из кельи, тихо приветствуя тянущихся по коридору таких же служителей.
— Долгих лет жизни, старший, — приветствовали его они, почтительно склоняя головы.
Такие же седые головы, такие же изрезанные морщинами лица, в таких же серых рясах, поверх которых на плечи были наброшены шерстяные накидки. С тех пор, как королевство начало погибать от голода и беспощадных ветров, никто из молодых не шёл в служители к богу огня. И пусть старые жрецы пытались увещевать людей, что это лишь временные трудности, что Игникальд слышит их призывы и обязательно поможет, со временем даже самые верующие прихожане отвернулись от храма. Пусть вслух этого не говорили, но все подозревали то, что старый служитель знал: их бог покинул эти земли.