Взгляд чёрных глаз был направлен чётко в сторону столицы северного королевства, мужчина вновь принюхался, его ноздри затрепетали.

— Не может быть, — проговорил он сухим ломким голосом человека, которому редко приходится издавать подобные звуки. Подвигал челюстью, привыкая. — Я же его уже давно… А, впрочем, неважно, — он жёстко усмехнулся и зашагал в обратном направлении.

Я думал, что хуже, чем когда Раззарт сказал про неразрушимость барьера, мне уже быть не может. Как же я ошибался! Потому что потом, когда мы начали прорываться обратно, смерчи, волны, ветер — всё это стремилось убить нас. И я был уверен, что вот это и есть то самое дно, ниже которого уже не упадёшь. Мы оба вымокли, устали и потратили на усмирение стихии почти всё, что у нас было.

Но когда непроглядная буря вывела нас на скалы и разбила лодку в щепки, вот тогда я осознал, что всё, вот это и есть конец. Погрузившись в ледяную воду, я испытал животный ужас, понимая, что уже не выберусь. Но упрямство пересилило страх, я призвал стихию, проломив чужую волю управления, заставил подкинуть себя вверх, делая судорожный вдох и ища Лорака разъедаемыми солёной водой глазами. Сам дышал уже с ощутимыми хрипами, не веря, что смогу выбраться, но упорно продолжая бороться. Раззарт подсказывал слова, которые разгоняли смерчи в стороны, но сил на то, чтобы их уничтожить, у меня уже не было.

— Поделись силой, и я нас выведу! — раздался откуда-то сверху голос Лорака.

Кое-как перевернувшись на волне, я увидел, как он парит на воздушной подушке в полуметре надо мной. С наших поясов свисали куски разорванной верёвки. Его мокрые длинные волосы покрылись ледяной коркой, пальто выглядело так, будто им вымыли пол.

— Послушай его, ты слишком устал и не выплывешь сам, — почти приказал Раззарт.

У меня действительно не было сил сопротивляться, но я не помнил, как делиться силой, не мог сообразить, поэтому древний дух вновь перехватил управление, отдавая Лораку поток моей энергии. Величайший маг подхватил меня и залавировал между смерчами, вытворяя такие кульбиты в полёте, что если бы я на второй петле не потерял сознание, то точно заблевал бы всё вокруг. Но спасительная тьма окутала меня, прекращая пытку, которой стала для меня вся эта вылазка.

Пришёл в себя от боли. Дикой боли, которая охватила всё тело, но в особенности конечности. Руки и ноги словно бросили в костер. Застонал сквозь сжатые зубы, скручиваясь, подтягивая колени к груди.

— Он очнулся! — раздался рядом смутно знакомый голос.

— А я тебе говорил, что всё будет в порядке! Нет, тебе же надо было тут истерику закатить!