Я сделала шаг вперед. Потом еще один.
Дверь за моей спиной захлопнулась с тяжелым металлическим звуком.
И почему-то именно в этот момент я почувствовала, что возвращаюсь к жизни.
Запах краски и металла ударил в нос, смешиваясь с тяжелыми гитарными риффами, рвущимися из стареньких колонок. Дверь захлопнулась за спиной, отрезая меня от мира Артура — мира приглушенных тонов, вежливых улыбок и бесконечной лжи. Здесь, в этом прокуренном зале, всё было иначе. Честнее. Грубее. Опаснее.
Яр не торопился заполнять паузу вежливой болтовней. Он просто стоял и рассматривал меня. Его взгляд скользил по моему лицу, по мокрой от дождя толстовке, по джинсам, которые явно видели лучшие времена. Я вдруг осознала, что инстинктивно выбрала самую старую одежду из своего «секретного» гардероба — ту, в которой я была собой, а не дорогой аксессуаром наследника строительной империи.
— Значит, ты та самая, — произнес он наконец. Слова падали тяжело, как камни в воду. — Девушка, которая стоит у дверей. Что, смелости набралась?
— Я не стояла, — соврала я, и мой голос прозвучал жалко даже для меня самой. — Я просто…
— Просто что? Район изучала? — он усмехнулся уголком рта, и от этой усмешки почему-то стало жарко, несмотря на сквозняк. — Расслабься, я не кусаюсь. По крайней мере, не сразу.
Он развернулся и пошел вглубь зала, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, иду ли я следом. И я пошла. Как загипнотизированная. Между лопатками пробежал холодок, но это был не страх. Это было предвкушение.
Зал был заставлен рабочими креслами, столиками с красками, какими-то железными конструкциями, назначение которых я даже не пыталась угадать. На одной из стен висело огромное зеркало в потрескавшейся раме. Я мельком увидела себя — растрепанные волосы, никакой косметики, красные от дождя щеки. Прямая противоположность той Киры, которая полчаса назад сидела в ресторане с Морозовыми.
Яр остановился у массивного деревянного стола, заваленного эскизами. Бумага, картон, даже салфетки с набросками. Я не удержалась и скользнула взглядом по рисункам.
И залипла.
Это было не просто «круто». Это было то самое искусство, от которого перехватывает дыхание. Сложная геометрия перетекала в органику. Демоны с человеческими глазами. Цветы, прорастающие сквозь черепа. Линии чистые, уверенные, ни одного лишнего штриха. Я рисовала десять лет, но такого уровня не видела даже у маститых мастеров, чьи работы показывали на международных конвенциях.
— Это… твоё? — спросила я, забыв обо всех правилах приличия. Пальцы сами потянулись к одному из эскизов — дракону, который сворачивался в кольцо и кусал свой хвост, но вместо чешуи по телу шли руны.