тебе вреда. Никогда. Он повернулся и пошел к двери. На пороге остановился. – Кофе остынет. Не заставляй меня возвращаться с новым. Дверь закрылась. Я смотрела на поднос десять минут. Может, пятнадцать. Потом протянула руку. Дрожащими пальцами взяла чашку, сделала глоток. Корица. Теплая, горьковатая, знакомая до боли. Я заплакала. Тихо, без всхлипов. Просто слезы текли по щекам, капали в кофе. Выпила всю чашку. Съела половину тоста, остальное оставила – как доказательство, что я не сдалась. Пока не сдалась. Вечером пришел Франко. Он не стучал. Просто вошел. Как всегда. На нем была темно-синяя рубашка, рукава закатаны до локтей. Видны были сильные предплечья, тонкие шрамы, которых я раньше не замечала. Он оглядел комнату. Увидел пустую чашку, недоеденный тост. Уголок его рта дрогнул – почти улыбка. – Значит, ты все-таки поела. Я не ответила. Он подошел ближе, Сел на край кровати – туда же, где сидел Рауль утром. Только теперь расстояние казалось меньше. Опаснее. – Ты думаешь, что если будешь голодать, мы отступим? – спросил он тихо. – Ошибаешься. Мы можем ждать. Долго. Очень долго. Я подняла взгляд. Встретилась с его глазами. – Зачем вам это? – голос мой был хриплым. – Зачем я вам? Деньги? Власть? Месть отцу? Франко наклонился чуть ближе. Так близко, что я почувствовала запах его кожи – теплый, с легкой ноткой дыма. – Потому что ты – единственное, что мы хотели с тех пор, как встретили тебя. Я замерла. – Мы видели тебя тогда, – продолжил он. – Ты стояла за дверью. Думала, что тебя никто не заметит. А мы заметили. Сердце ухнуло куда-то вниз. – Ты… ты знал? – Конечно, знал, – он усмехнулся. – И с того момента… все изменилось. Он протянул руку. Медленно. Дал мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. Его пальцы коснулись моей щеки. Провели по мокрой от слез дорожке. – Мы ждали, пока ты вырастешь. Пока станешь взрослой. Пока отец не решит, что пора тебя… пристроить. А потом он умер. И оставил тебя нам. Его большой палец остановился на моей нижней губе. Легко нажал. – Теперь ты здесь. И мы не отпустим. – Я не вещь,– резко отвернула лицо. – Нет, – согласился он спокойно. – Ты женщина. Наша женщина. Франко встал, подошел к двери. – Завтра спускайся к завтраку. В восемь. Если нет – я приду и принесу тебя на руках. Выбирай сама. Дверь закрылась. Я осталась сидеть, прижав ладони к горящим щекам. В ту ночь я не спала. Я думала о них. О Рауле – о его мягкой улыбке, о том, как он помнит, что я люблю корицу в кофе. О Франко – о его тяжелом взгляде, о том, как он говорит