Прямо. Тяжело. Как будто взглядом можно было раздеть. – Выросла, principessa, – произнес медленно, растягивая каждое слово. – А мы все ждали. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Ноги стали ватными. Синьор Морелли кашлянул – сухо, деловито. – Синьорина Рива, присаживайтесь, пожалуйста. У нас мало времени. Села, кресло было слишком большим, я утонула в нем, как в детстве. Руки спрятала под столом, чтобы никто не увидел, как они дрожат. Адвокат открыл кожаную папку. Голос его был ровным, монотонным. – Завещание вашего отца, составленное три года назад и подтвержденное нотариально за месяц до его смерти… – он сделал паузу, будто давая мне время собраться. – Все движимое и недвижимое имущество, включая виллу «Ла Роза Нера», земельные участки, счета в банках Цюриха и Милана, акции компаний «Riva Import-Export», «Toscana Vini», «Riva Logistica» и остальные активы… передаются в равных долях синьорам Раулю и Франко Витторио. Тишина упала на комнату, как тяжелая штора. Я не дышала. – Что… что значит «передаются»? – мой голос прозвучал тонко, почти детский. Морелли поднял взгляд – усталый, сочувствующий. – Это значит, синьорина, что вы не являетесь прямой наследницей в традиционном смысле. Однако… – он перевернул страницу, – существует отдельный пункт. Личное содержание. Ежемесячные выплаты в размере ста пятидесяти тысяч евро. Проживание на вилле. Полный доступ к автомобилям, прислуге, охране, медицинскому обслуживанию. Все это сохраняется за вами… при одном условии. Я уже знала ответ. Но все равно спросила, потому что должна была услышать это вслух: – При каком? Рауль ответил вместо адвоката. Тихо. Почти ласково. Как будто говорил о погоде. – При условии, что ты остаешься с нами. Здесь, на вилле. Минимум два года. И выполняешь наши… разумные требования. Франко усмехнулся – уголком губ, очень медленно. – Разумные, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Мы ведь разумные люди, правда, Габи? Я посмотрела на них. На обоих. Рауль – мягкая улыбка, теплые глаза, пальцы, которые все еще держали мою руку под столом (я даже не заметила, когда он ее взял). Франко – тяжелый взгляд, напряженная линия челюсти, пальцы, постукивающие по столу – ритмично, как метроном. И вдруг я поняла одну страшную вещь. Они не шутили. Они не злились. Они ждали. Пять лет ждали именно этого момента. Я резко выдернула руку из ладони Рауля. Встала. Кресло скрипнуло. – Это бред. Это незаконно. Я поговорю с другим адвокатом. Я оспорю это. Морелли вздохнул. – Синьорина, завещание составлено