— Ничего, — покачал головой Велес. — Всё что знал, всё рассказал. Долг у нас в пять золотых, Тотем выйдет за семь…

— Ясно, значит, мы сделаем этот Тотем, — подытожил я. — Хотя это конечно обидно, что такая головная боль свалилась на нас из-за каких-то пяти золотых. Мастер, не берите больше кредитов. Или хотя бы лавку не закладывайте!

— Больше, никогда, — часто закивал Велес. — Как рассчитаюсь с Магистратом, так больше ноги моей там не будет!

— Рассчитаемся, не волнуйтесь, у меня есть план, — ухмыльнулся я. — Сейчас игра пошла по-крупному, и нам просто нужно сделать правильный ход!

Велес только фыркнул, смерив меня тяжелым взглядом из-под кустистых бровей.

— Посмотри на себя, духолов, — проворчал он, упирая руки в бока. — Тебе Тень ловить, по Внешней Стене ползать, а ты на ногах еле стоишь. Шатает ведь от усталости! Все интриги — завтра. А сегодня чтобы умылся, обмылся и спал, пока не разбужу! И спать будешь у меня в каморке. Нечего себе хребет ломать на жестких досках перед тем, как на кладку лезть!

Спорить я не стал. Сил действительно не осталось даже на короткую перепалку. Я кивнул, стянул грязную куртку и поплелся в тесную пристройку за печью, где хранился ведра и щетки. Зачерпнул из бочки ковшом ледяной воды, плеснул в лицо, смывая въевшуюся труху и едкий пот. Быстро обтерся над жестяным тазом, растирая затекшие мышцы грубой дерюгой. Вернувшись, сразу же юркнул за занавеску в каморку мастера. Топчан Велеса оказался не намного мягче моей привычной лежанки, но едва затылок коснулся подушки, набитой сухой соломой, как сознание просто отключилось. Я провалился в глухую темноту.

Меня выдернули из сна жестким тычком в плечо.

— Вставай, духолов, — голос Велеса прозвучал над самым ухом. — Солнце поднялось, пора.

Я разлепил веки, втягивая носом густой, терпкий запах свежей смолы и щелочного мыла. Тело отозвалось легкой тяжестью, но мышцы успели отдохнуть. В мастерской стоял непрерывный гул и ритмичный лязг. Я выбрался из-за шторки, натягивая чистую рубаху, и остановился, застегивая ворот.

Лавка жила. Бран, мокрый от пота так, словно только что вынырнул из реки, стоял над колодой железной лиственницы. Здоровяк ритмично, с утробным кряхтением тянул на себя пилу. Металл визжал, с трудом вгрызаясь в каменную древесину. Велес крутился рядом, поливая место спила мутной мыльной водой из ковша. Живая смола лиственницы угрожала намертво заклинить зубья, но влага остужала металл и не давала пиле завязнуть. Освободившейся рукой старик тут же перехватывал резец и наносил черновую разметку на первое, уже отпиленное деревянное кольцо. Стружка летела во все стороны, оседая на сапогах и столешницах.