Мы попрощались и дверь за мастером закрылась с глухим стуком.
Следом я наскоро сполоснул лицо ледяной водой, окончательно прогоняя остатки дремоты, и сел за стол. Бран устроился напротив. Дорогие костюмы надежно покоились в завязанной тканевой сумке на верхней полке.
Я обхватил теплую глиняную миску ладонями и в этот же миг желудок требовательно заурчал, отзываясь на густой аромат сливочного масла и вареной крупы.
Я зачерпнул первую ложку, но донести её до рта не успел.
Тяжелая дубовая створка двери распахнулась с резким, требовательным стуком.
— Хмм, — повернулся я к выходу.
На пороге стояла девушка. На вид ей было около двадцати, примерно как и Эвелине, но держалась она совершенно иначе. Плотное, дорогое сукно платья глубокого лазурного цвета, тяжелые золотые серьги в ушах, нить крупного жемчуга на шее и массивные перстни на пальцах. Типичная представительница зажиточного купечества, привыкшая диктовать свои условия. В лавку вместе с ней ворвался теплый, сладкий аромат корицы и ванили.
Незнакомка сделала уверенный шаг внутрь.
— Так, это ведь лавка старика Велеса, верно? — звонко спросила она.
Не дожидаясь нашего ответа, девушка сама себе кивнула.
— Конечно, верно. На вывеске ясно написано — РЕЗЧИКЪ!
Коротко хмыкнув и вздёрнув носик, незнакомка резко вскинула руку, унизанную кольцами, и поочередно указала пальцем сначала на замершего Брана, а затем на меня.
— Передайте вашему мастеру, что его лавка в опасности!
Бран выронил ложку, и деревяшка со звонким стуком отскочила от столешницы.
Здоровяк обхватил голову пудовыми ладонями и обреченно прогудел:
— Да что ж такое… Опять⁈
Я же напротив, медленно опустил свою ложку обратно в миску. Мышцы лица оставались абсолютно расслабленными.
Я поднялся из-за стола, неторопливо взял чистую холщовую тряпицу и аккуратно вытер губы.
— Кажется, — я тихо вздохнул, глядя прямо на незваную гостью. — У меня дежавю.
Девушка прищурилась. Её аккуратный носик смешно сморщился, оценивая мою невозмутимость.
— У вас что, какие-то другие проблемы имеются? — деловито поинтересовалась она.
— Было дело, — я чуть повел плечами, разгоняя легкую скованность в мышцах спины. — Но сейчас это к разговору не относится. И вас волновать не должно.
Торговка фыркнула, тряхнув тяжелыми золотыми серьгами.
— Да как будто меня это волнует! Я пришла предупредить о своём. А что вы там будете делать с моими предупреждениями и прочими вашими бедами — решайте сами!
— Разумеется, — я кивнул, перенося вес на другую ногу. — Но коли уж вы прибыли по такому важному делу, не помешало бы для начала представиться и всё толком объяснить, как подобает, — я повел подбородком в сторону пузатого чайника, от которого всё ещё поднимался легкий парок. — Может, присядем и выпьем чаю? Чтобы в дверях не стоять и не говорить на всю улицу.