Красибор достает патрон с красным ободком, что-то поворачивает в нем и вставляет в приёмник, двигая затем затвор вперед. Белояр прикладывается к наглазнику и подкручивает маховики наводки. После он поворачивает голову ко мне и кивает.
«Готов!»
На палубе за бронированным бортиком напряженно застыли матросы с ружьями. А я спохватываюсь, что не готов вовсе. Мне принесли пачку патронов, калибр у винтовки степняков довольно распространенный. Но я себя знаю и стрелять буду лишь, когда чужаки подойдут ближе. Достаю тяжеловесные патроны калибра 8 миллиметров и один за другим заряжаю в подствольный трубчатый магазин с пружиной. Нечто подобное было у французов в 19 веке, вроде то оружие называлось винтовкой Лебеля. С помощью опытных егерей разобраться с ней оказалось несложно. Такой принцип заряжания позволял иметь достаточно патронов. Белояр показал, что можно вставить в магазин восемь штук, положить на лоток подавателя и ещё один вложить в патронник. Но после опустошения запаса перезаряжаться по одному патрону будет достаточно долго. Предохранителем служил обычный поворотный курок.
Моего наблюдавшего за приготовлениями к бою и погрустневшего родственника нежданно обрадовали. Кормчий принес зеленый жестяной ящичек и открыл его замысловатым ключом.
— Смотри, молодец, подходит к твоему ружью?
Радей осторожно взял из пачки один из патронов и вставил его в магазин.
— Один в один!
— Заряжай и бери, сколько хочешь.
Радей радостно пододвинул к себе ящик, но затем резко отпрянул:
— Они ж дорогие! Как сочтемся?
— Бери-бери! Сначала нам надо уйти от смерти. Эти тати моего зятя убили. Считай, я должок оплачиваю.
Ну, Радея долго уговаривать не нужно. Он быстро снарядил оба имевшихся магазина и набил карманы патронными пачками. Жаль, наши удобные подсумки остались на потонувшем «Буслае». Воспоминания о погибших вернули мое желание мести.
Я прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Мара, дай понять сущее, пройти по тонкому лезвию, отделяющему друг от друга смерть и жизнь. Два извечных состояния живой материи. Внезапно я ощутил тепло, исходящее от Царицы Древ. Это она смеет молиться самой Маре, покровительнице переходного состояния между Сферами. Только сейчас я догадался, что именно Мара пропустила меня через «тропу Харона». Чем я ей интересно глянулся? Стало легко и ясно. Как это, вообще, возможно? Сотни верст и разные осколки миров между мной и Царицей, а теплый луч дружеского участия доходит до моей души. Из какого странного мира это разумное растение? Неужели рай некогда был населен именно ими?