Сейчас этот образ ударил снова, так же остро. Внутри всё сжалось в тугой узел, а следом пришла холодная, жёсткая злость — на себя, на тех, кто мог снова подступить к ней.
«Только бы не снова, — холодно, чётко, без эмоций подумал он. — Только бы я успел».
«Что-то случилось, — жёстко прокрутил он в голове, отсекая любые другие варианты. — Она бы не попросила из‑за ерунды. Если Аля говорит „нужно“ — значит, нужно. Точка».
Эта мысль работала как рубильник: убирала сомнения, оставляла только действие.
Арс резко встал, схватил пиджак, накинул на ходу. Секретарша заглянула в кабинет, удивлённо приподняв брови:
— Арсений Дмитриевич, совещание через десять минут…
— Отмените. И перенесите всё на завтра. Если что — я на связи.
Она кивнула, уже набирая что‑то в телефоне, а он уже шёл к лифту, чувствуя, как внутри нарастает это странное, колючее нетерпение — будто он слишком долго стоял на месте и теперь боялся, что опоздает.
В машине город слился в одну длинную полосу света и тени. Он гнал — безрассудно, но с холодной точностью, выжимая из трассы максимум, не теряя контроля. Каждый километр отдавался в груди глухим ударом: быстрее, ещё быстрее.
Пока машина резала километры, он достал телефон, набрал короткий номер. Ответили сразу, будто ждали.
— Готовь людей, — коротко бросил Арс, голос звучал ровно, без лишних слов, без объяснений. — Полная готовность. Маршрут у тебя есть — будьте рядом, если понадобится. Ко всему. Без самодеятельности. Ждите команду.
Короткое «Понял» в трубке, и он отключился, сунул телефон обратно в карман. Никаких оправданий, никаких деталей. Только факт: он должен быть готов.
В голове билось одно: «Держи себя в руках. Не лезь вперёд паровоза. Сначала посмотри, что там. Потом действуй». Но сердце работало быстрее головы, и этот разрыв раздражал его почти до злости.
— Да заткнись, — процедил он в тишину салона, будто спорил с самим собой. — Просто доедь. Просто будь там.
По трассе мысли становились проще. Меньше слов, больше сути. Он цеплялся за факты, как за поручни: она попросила приехать. Сегодня. Прямо сейчас. Значит, там что‑то есть. Что‑то, с чем она не может справляться одна. И он не будет гадать, не будет строить версии. Он приедет. А дальше — по ситуации.
Мимо мелькали указатели, повороты, заправки — всё сливалось в один ровный, напряжённый ритм. Арс сжимал руль, чувствуя, как пальцы впиваются в кожу оплётки. В груди что‑то тянуло, будто перед ударом — эта смесь злости, тревоги и упрямого, почти звериного желания быть там, где нужно.
«Только бы не опоздать, — повторял он про себя, как мантру. — Только бы она не решила, что я не приеду».