Тот из комитетских, кто был на месте, приглядывал за процессом; и, если автоматика бы засбоила, отключил бы компрессор вручную (по достижении необходимых числовых значений). Техника, кстати, была зверь! Разводка на несколько редукторов, возможность «забивки» сразу нескольких резервуаров, датчики, компьютер… умеют люди жить!
В общем, армии такие сервисы и не снились. А комитетским, судя по редкости использования, компрессор был нужен, как пятое колесо арбе (кажется, они вообще его без танкистов не включали, если на то пошло).
Пара танкистов выполнила предписанные манипуляции со шлангами; кликнула присутствующего комитетского, который в это время явно с кем-то разговаривал на своей стороне чуть в глубине инструменталки.
Из регулярного это тоже не выбивалось, поскольку у чекистов есть и свои дела. Кроме как караулить компрессор «соседям».
Танкисты привычно отправили мессагу дежурному комитетскому, не заходя «на ту часть» территории, и удалились по своим делам.
Ну да, куда ни кинь, везде вопиющие нарушения. Но что в нашей жизни, скажите, делается без них? Особенно в многострадальных рядах вооружённых сил.
«Нужный» телефон Ербола стоял на беззвучке на всех номерах, кроме важных . Танкисты к важным не относились: для ответа им и всем «всем прочим», Ербол проверял телефон раз в пятнадцать — тридцать минут.
Если бы не экстраординарные события сегодня, он бы увидел уведомление танкистов, и привычно проверил бы компрессор. С его последующим отключением.
Но телефон был растоптан в пыль тяжёлым баллоном, сам Ербол был без сознания, пристёгнутый к заднему сидению машины, выруливающей по «дороге» к трассе.
А компрессор, в суровых руках армейцев, дал предсказуемый сбой: профилактику ему никто не делал. Чекисты — потому что не пользовались.
Армейцы — потому что не своё.
Что засбоило, уже установить не получится. Важно лишь то, что один из «забивавшихся» на завтра (для встречи проверяющих) баллонов, видимо, был опрессован с погрешностями (а скорее всего, вообще опрессованным не являлся). Давление достигло критической величины, но датчиком подача воздуха не прекратилась: как раз тот самый сбой.
«Забивавшийся» баллон честно выдержал сто семьдесят, двести, двести двадцать атмосфер… Но в итоге закономерно «дал петуха». Разорвавшись под избыточным давлением на солидные стальные осколки.
Вентиль, как и полагается конструктивно, вылетел под напором того самого эквивалента половине килограмма тротила.
Прямо в стоявший не по регламенту близко резервуар высокого давления, ёмкость которого была уже никак не семь литров.