В первый раз за всё время смотрящей на Лену с благодарностью.

— Ты смотри… Что-то в горах сдохло… — бормочет на это отец, которого слегка пошатывает, и не только от усталости вследствие перелёта.

— Так они и жили: бедно, но весело, — ни к кому не обращаясь, говорит сестра, принимая от меня из рук ключи и поднимаясь по лестнице к лифтам.

Дома, как и предсказывала Лена, мои со скоростью звука рассасываются по обоим туалетам (сестра и отец) и одной ванной (мать), а мы с Леной быстро разогреваем то, что было приготовлено лично мной с утра для перекуса после аэропорта: фасолевый суп, котлеты, пара салатов (один из них — тёплый, с тунцом).

Лена уже переливает в высокий кувшин компот из большой кастрюли, когда на кухне появляется мать. Окинув взглядом стол и сервировку, она не сдерживает удивления и, подняв бровь, поворачивается к Лене:

— Впечатляет! Не ожидала, что вы… — мать неопределённо водит рукой, обозначая конфигурацию блюд на столе. — Респект! Снимаю шляпу! И пахнет как хорошо… Если не секрет, какие специи?

Дальше я снова неприлично громко смеюсь, а Лена с серьёзным выражениям лица отвечает, как будто это всё готовила она:

— В супе паприка, базилик, тимьян, молотый чеснок, укроп и сельдерей. Ещё — немного перца «чили», но этого совсем чуть-чуть. Ещё — молотый грецкий орех, но он, пожалуй, и не специя. А полноценный ингредиент. И его там четверть стакана.

Я опять давлюсь от смеха, а мать неодобрительно окатывает меня взглядом (долженствующим, по её мнению, вернуть меня в степенное состояние) и уточняет:

— А в котлетах?

— Стандартная мясная приправа, — пожимает плечами Лена с ничего не выражающим лицом, не выходя из образа, — там тоже паприка, чеснок, чуть кориандра. Совсем немного молотой гвоздики.

Мать одобрительно кивает головой, многозначительно сводя брови.

А я иду спасать отца, поскольку из второй ванной в это время раздаются последовательно: вначале — звук падающего пустого ведра, потом — грохот упавшего на это ведро таза, затем звон разбивающихся стеклянных бутылочек шампуня и, на закуску, несколько нецензурных слов.

В батином исполнении.

В ванную захожу один, как единственный мужчина кроме отца. Оказывается, отец и в ванную взял с собой пива. Две бутылочки. Пока лежал и отмокал, прихлёбывая из горлышка — всё было ничего. Но на каком-то этапе он решил встать под душ. Поднялся. Держать бутылку в руках далее стало неудобно, он решил её поставить ко второй, на верхнюю полку над ванной (ему рост позволяет, он как Лена). Рука его, как говорится, чуть дрогнула, и вместо «поставить на полку бутылку» он смахнул с полки ведро. Первым движением. Это оно и зазвенело. Далее он попытался поймать злосчастное ведро на лету, но не преуспел: смахнул вместе с ним ещё и таз с сушилки для полотенец. На каком-то этапе, одна бутылка вырвалась из руки, это её звон я принял за шампуни. Затем к ней присоединилась и вторая с полочки.