А порой и не один.
Так что, вуз — вузом, а реального «пахаря» именно ближайшие несколько выпусков оттуда получить было нереально. Ербол, кстати, закидывал удочки, в том числе через Кэпа (имевшего свои личные, не всегда афишируемые, возможности в этом мире). Оба канала, включая Кэпа, сошлись в одном: на знаниях, «внедриться» на нужный курс не выйдет. Если только на первый курс, похерив предыдущие три с половиной года учёбы и начав с ноля. Вот «с ноля» поступить можно попытаться: реального сержанта, на вступительных валить не будут. Если он действительно будет знать предметы.
Терять три с лишним года жизни, начиная с ноля с малолетками, Ербол был не готов. Альтернативой были деньги, но озвученной Кэпом суммы не было не то что у Ербола, а и даже у самого Кэпа. Вернее, была, если продать дома родителей и родителей жены, но это как-то… Это было как-то грустно и бесперспективно.
— Другое дело что вам придётся и аттестовываться по языку, в рамках нашей системы. И доучиваться, — комитетский, сам не зная того, безошибочно «попал» в нужное место. Играя на тщательно скрываемых от самого себя струнах души Ербола, мечтавшего о дообразовании. — Попутно, нужно пройти медкомиссию. У нас, это около двух-трёх недель.
— А медкомиссия зачем? — не понял Ербол. — Наша что, инвалидов в наш отряд принимает?
— У нас свои правила, — мягко пояснил собеседник. — По нашим правилам, к рассмотрению принимаются только результаты нашей собственной, ведомственной, медкомиссии. При приёме нового сотрудника, во всяком случае. При всём уважении к прочим заведениям, есть правила, регламентированные конкретными приказами. Мы можем предварительно принять во внимание итоги вашей комиссии, но нашу пройти всё равно нужно. Независимо ни от чего. И, кстати, на итоги решения нашей медкомиссии не может повлиять практически никто. Давайте вначале посмотрим, что у вас со здоровьем? По-хорошему, это — первое, с чего начинается всё. Возможно, нам и говорить будет не о чем, — неловко закруглился собеседник, поднимая глаза на жену Ербола, в растрёпанном халате появившуюся в дверях кухни.
— О, ты уже не один? — жена ничем не выказала ни доли удивления либо недовольства. — Почему не едите? Я сейчас…
Она кинулась к холодильнику, собираясь быстро метнуть что-то на стол из готового, но была остановлена самим Ерболом:
— У нас серьёзный разговор. И это коньяк, его не закусывают. Лонг-дринк.
Жена, сама родом из аула родителей, понятливо кивнула, попрощалась с гостем и скрылась обратно в комнате (чтоб не дать просыпающимся детям мешать отцу вести свои важные разговоры).