— Мне он такого не предлагал. — Удивляюсь.
— Так ты тут и жить не соглашался, — покровительственно улыбается Андрей. — Мы ж тут постоянно, хоть один, но есть. А ты на несколько часов в день забегал. Ну и, это ещё не решено. Пока только обсуждаем… Просто сейчас тут мы решаем, что и как, я к тому.
— А прогореть не боитесь?
— Нет, — беспечно машет рукой Андрей. — В городе и правда работать некому. Если давать тот уровень, который мы с тобой давали, то конкурентов-то и нет: просто никто больше так не выкладывается. Ну и, когда принимаем машину: клиент видит, что молодые, здоровые, непьющие, аккуратно одетые, стриженые и бритые… да сам вспомни. Ещё и заполняем дефектную ведомость, вещи из салона всегда отдаём. Вот недавно случай был, мужику золотую серьгу с камнем вернули. Он полчаса благодарил, говорит, не ожидал…
— Ну ладно, рад… Я б тут точно жить не согласился.
— Тебе и не надо, — солидно кивает Андрей. — У тебя свой кайф и свои приколы, спорт и клиника, да? А мы руками работать любим. В общем, Саня, ты бы напрягался на нашем месте. А нам почти что в удовольствие.
— Не понимаю, как удовольствием может быть достаточно тяжёлая физически работа, — пожимаю плечами, зависнув у выхода.
— Да ты просто в деревне не пахал с шести лет. А тут под крышей, инструменты все есть, за шиворот дождь не течёт, кофеварка вон рядом, с машинами работа, ещё и оплачивается так, как в селе бригадир не получает… Ты просто городской. Ну, бывай!
— … смотри, тебе решать, — философски пожимает плечами Смоляков. — Я в заслуженные тренера на тебе и так выплыву, ты ж ещё до конца школы у меня проплаваешь?
— До конца школы точно да. — После того разговора с Вовиком, теперь даже не сомневаюсь. — Не знаю, смогу ли буквально весь график отплавать, но то, что вы скажете ключевым, точно проплыву.
— Да все заплывы и не надо, — размышляет Смоляков. — Но на чемпионате страны зимой — уж будь добр. Если тебе на себя наплевать, то я ученика сколько лет к этому вёл… На восьмистах и полторашке можем и побороться за самый верх, тьфу три раза, НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ! — упреждает он мои попытки что-то ответить и, повернувшись к стене, стучит зачем-то три раза по пластиковой крышке тренерского стола, стоящего на бортике. Затем три раза зачем-то слегка прикусывает себе язык. — В принципе, от тебя жду тогда только февраль. Страна. Это фокус. Остальное — по желанию, лично мне не принципиально. Договорились?
— Да.
— Хотя, на моей памяти ты первый, кому сборная реально светит, а надо ещё уговаривать, — размякает Смоляков впечатлённый стабильностью сегодняшних результатов. — Саня, такой вопрос… только ты не обидься, — он пристально смотрит на меня.