Лена идёт спать, закрывая за собой дверь, чтоб не мешал шум.
Я направляюсь на кухню.
Учу атлас, читаю кое-что по генетике, когда раздаётся звонок в дверь.
Чертыхаясь, бросаюсь к двери: если позвонят ещё раз, могут разбудить Лену. Надо было вообще выключить звонок, всё равно я никого не жду.
На пороге стоит трезвый и абсолютно нормальный Сериков.
— Можно войти?
— Что тебе у меня нужно? — как можно нейтральнее спрашиваю, не освобождая проход.
— Ты разве не в курсе, что мой батя стоял на дистрибуции «травы» в регионе? Сейчас, когда его закрыли, на маманю наехали… Раньше он «наверх» всегда доляху засылал, порой даже из своих, не дожидаясь реализации… А сейчас платёж просрочили… Могу войти посоветоваться? Ты тип крутой, может, что и присоветуешь толком…
Не скажу, что ошеломлён, но удивить меня у Серого получилось.
— Ладно, проходи, — подвигаюсь в сторону, давая Серому пройти и закрывая за ним дверь. — Разуйся тут, иди вон на свет в кухню.
Закрываю за Серым двери и догоняю его в кухне, где он тяжело плюхается прямо за стол и, налив себе в первый попавшийся под руку стакан заварки из заварника, выпивает всё залпом.
— Может тебе чаю? — спрашиваю нейтрально, наблюдая, как он тянется к заварнику повторно.
— Не надо, так хорошо, — в перерыве между глотками говорит он. — Я люблю покрепче, и сейчас жарко, холодный сойдёт.
— Не так и жарко, но смотри… моё дело предложить. Говорим тихо, люди спят. Рассказывай.
— В общем, спасибо тебе, — косится Серый на меня, — нас загребли на анализ.
— Если ты с претензиями — давай сразу прощаться.
— Всё-всё, — Серый поднимает руки перед собой. — Я по инерции, пардон. Как анализы откатали, я жду мать. А дозвониться до неё не могут. Уже время вышло, которое они могут меня держать, а мать им всё не перезванивает. Они уже не знают, что со мной делать: и держать нельзя, и на руки матери отдать не могут. В общем, дед, отец отца за мной заехал. Ну и батю там ещё помнят, пошли навстречу…
Серый тяжело вздыхает, отпивает из стакана ещё заварки и продолжает:
— Дед меня до дома довёз, потом высадил и к нам подниматься не стал.
— Что так?
— С маманей не хотел встречаться, у них свои тёрки. Вернее, с её родителями, но тебе оно не надо…
— Как скажешь.
— Стессель, не язви. Пожалуйста. — Сериков тяжело смотрит на меня исподлобья.
— Хорошо. Извини. Дальше?
— Поднимаюсь, открываю своим ключом. Маманя в зале в трансе, коньячелы литр почти пустой, она как зомби, в кресле сидит, встать не может. Только приговаривает: «Что же будет, что же будет». Попытался её привести в чувство — фигу. Уложил спать. Еле нашёл её мобил — в ванной валялся. В эсэмэсках — ничего военного. Стал звонки смотреть. А там только один входящий за сегодня — от начальства отца. Значит, это оно.