Увидев Лену, Асель с видимым удовольствием потягивается и говорит, вручая ей свою ракетку:
— Сестра, кажется, ты хотела сыграть!
Через минуту Лена с Вовиком увлеченно прыгают вокруг стола, а мы с Аселей идём на кухню готовить.
— Где родители? — спрашиваю, помогая Аселе доставать чашки из шкафа. — И где сидеть будем?
— Да они у себя в комнате. Сидеть, наверное, в беседке на улице будем.
— А то я родителей на балконе не видел, когда мы заходили.
— Были там весь вечер. Когда вы подъехали, зашли внутрь. Видимо, переодеться, чтоб вниз спуститься. Так… Я режу колбасу и прочее, а ты завариваешь чай, годится? — интересуется Асель. И через секунду издаёт полный отчаяния вопль, — Шеше-е-е-ен… у нас хлеба нет!
— Не нервничай раньше времени. Кефир есть?
— Да, вот, — Асель растерянно протягивает мне большой пакет с кефиром.
— Ну, про муку не спрашиваю, у тебя сто процентов должна быть…
— Есть и мука, — с видом узника концлагеря и с затаённой надеждой в голосе отвечает Асель.
— Если в доме нет хлеба, но есть мука и кефир, значит, хлеб в доме всё-таки есть, — назидательно поднимаю палец. — Десять минут дай, сейчас булок наделаем.
— Каких? — зависает в прострации на секунду Асель. — У нас с тобой минут пятнадцать, чтоб на стол подать! Какие булки?
— Ха, учись… — И на её глазах за полторы минуты делаю тесто номер один, благо, духовка на этой кухне тоже разогревается за минуту. Надо будет и себе такую плиту купить, когда разбогатею…
Когда через семь минут я достаю из духовки противень с румяными горячими булками, глаза Асели по ширине почти равняются моим и приятно радуют моё самолюбие.
Лена, наблюдая эту картину через стекло террасы снаружи, машет мне рукой и заходит к нам.
— Доиграли? — недовольно спрашивает её Асель, не оборачиваясь.
— А то, моя взяла! — и Лена привычно припечатывает Аселю ладонью по спине между лопаток.
Звонко. Чувствительно. Чтоб сказать мягко.
Асель, как обычно, взвизгивает чуть не ультразвуком:
— Вот дура! Ну сколько можно⁈ Ну почему ты за столько лет не поумнеешь⁈
— Хе-хе, ну прости, мать, не удержалась, — бросает Лена без тени раскаяния.
— А как ты это делал? — задумчиво спрашивает Асель, дожёвывая одну из булок, взятую с противня.
И я в очередной раз объясняю про стакан муки, полстакана кефира и треть чайной ложки соды. И семь минут при двухста двадцати градусах.
— Кстати, эта духовка ещё и влажность регулирует, видишь? — показываю Аселе регулятор влажности и резервуар, куда полагается заливать воду. — Тут можно вообще за пять минут спечь. На двухста пятидесяти градусах.