— Спасибо. Но что мне теперь говорить?

— Как что? Правду. Он на тебя свалился уже с разгрызенным горлом. — Валерон гордо выпятил мохнатую грудь. — Никто не подумает ни на тебя, ни на меня. Видишь, а ты сомневался в моей полезности. Кто бы тебя сегодня спас?

— Никто, — признал я.

Перед тем как идти за проводником, я решил осмотреть труп сам. Грузился военный без вещей, а значит, если что-то необычное найдется, то только при нем. За необычное кошелек я не посчитал, хотя Валерон на это активно намекал. Нет уж, сдавать труп — так со всеми вещами. Необычным не были также увесистый револьвер и набор из портсигара и зажигалки.

И все же интуиция меня не подвела: из мешочка на груди я извлек фотографию. Ради разнообразия она была не моей, а моего осколка реликвии.

— Вороновы? — предположил Валерон, недовольно дернув носом.

— Похоже на то, — согласился я. — Эх, жаль, что я с отчимом не посоветовался. Его тоже подозревал.

— Я бы не стал сбрасывать со счетов и отчима.

— Он бы не смог сделать фотографию.

— Он мог получить ее от Фырченкова.

— Мог. — Я задумался и решил: — Ну на фиг эти разборки со мной в роли главной жертвы. Пусть все считают, что сегодня я погиб. Потому что в следующий раз придумают что-то поглобальней, и тогда погибнут те, кто со мной рядом. А сейчас решат, что эта кровь моя. Возвращаемся к первоначальному плану и едем в Дугарск.

Маменька, конечно, расстроится, причем по-настоящему расстроится, а не как обычно. С этим я поделать ничего не мог: сообщать ей нельзя, иначе следующий убийца цели достигнет.

— Тогда при первом же торможении выходим через окно вместе с ним, — предложил Валерон, небрежно ткнув лапой в бок трупа. — Его купе проверить?

— Проверь, — согласился я, и тут же обессиленно стек на диван, на котором до этого спал. Все-таки Валерон тянул из меня столько энергии при переходе в невидимость, как будто экстренно вырастал до размеров дракона.

Смотрю, ограбления у меня уже входили в привычку. «Он был плохим человеком, сударь, поэтому я решил, что имею право на небольшое наследство с его стороны».

Валерон вернулся очень быстро и отрапортовал:

— Пусто. Вообще вещей никаких нет.

— Понятно. Все свое ношу с собой.

— Нужно его раздеть и полностью обыскать.

— Зачем? Это время, — не согласился я. — Можем обыскать, когда… выйдем из поезда.

В себя после отъема энергии я уже пришел, поэтому не только разговаривал, но и одевался. Сняв фуражку, вешалку я отправил в саквояж — она мне еще пригодится.

— А если что-то ценное сломается? Одевать его я не предлагаю.

Идея была Валерона, но исполнить это он физически не мог, поэтому всем пришлось заниматься мне. Первым делом я снял пояс с прикрепленными к нему ножнами. После того как я вставил выпавший кинжал, Валерон сразу убрал оружие во внутреннее хранилище. Из кошелька он выковырял все деньги до последней медной монетки и отправил их туда же.Сам же кошелек лапой выпихнул в приоткрытое окно.