Я мешкать не стал, выскочил сразу, пока в коридоре еще никого не было, и бросился к выходу, старательно придавая себе вид независимый и деловой, насколько это было вообще возможно в одежде гимназиста.
Вход в лифт был замкнут на огромный висячий замок, и на землю предстояло спускаться по длиннющей спиральной лестнице внутри самой причальной башни, что я и проделал довольно быстро, а когда остановился внизу — даже не запыхался.
На площадке рядом с причальной башней стояли две пролетки. Завидев меня, извозчики оживились, и я сторговался с одним доехать до самого Лабиринта за сорок копеек. От причальной мачты хотелось убраться поскорее. Преступником себя я не чувствовал, но это не значит, что меня таковым не посчитают, когда выяснится, что я на полном ходу выбросил пассажира за борт и присвоил его имущество.
Когда отъезжали, я оглянулся, чтобы просмотреть на дирижабль. По форме он напоминал пулю острым носом и тупым концом. Блестящую металлическую пулю размера такого, под который револьвера не подобрать. А если бы удалось подобрать, выстрела бы не случилось, потому что снаружи пули были не только окна разных размеров, но и множество металлических нашлепок, которые вряд ли там находились только для украшения. Хотя, признаться, выглядело все это красиво и величественно. Не верилось, что этакая махина без парусов и крыльев может не только летать, но и маневрировать. Она казалась неторопливой и ненадежной.
Вскоре пролетка повернула, я перестал смотреть на дирижабль и уделил внимание самому городу. Ехали мы по мощеной булыжниками дороге, на каждой неровности пролетка подпрыгивала, создавая определенные неудобства седоку. Тротуары тоже казались вымощенными камнем. Дома были одно-двухэтажные, причем второй этаж часто был деревянным, даже если первый был каменным. Окна небольшие, но в резных деревянных наличниках. И палисадник при каждом доме, зеленый и ухоженный.
Прохожих на улице почти не было, а те отдельные особи, что встречались, напоминали массовку исторических фильмов. Причем ту массовку, которой костюмы достались аккурат перед списыванием на помойку.
Нет, пользуясь еще и Петиной памятью, я понимал, что это норма для бедной части населения, но мне самому казалось все это чем-то ненастоящим, чем-то постановочным.
— Приехали, барин, — подал голос извозчик. — Вот он, Лабиринт вашенский.
*Гривенник — десять копеек.
**Пятиалтынный — пятнадцать копеек.
*** Все газетные заметки — почти дословное цитирование реальных газетных заметок начала прошлого века
Здание, в котором находился Лабиринт, полностью соответствовало окружению: низенькое, одноэтажное и очень маленькое. Но размер в этом деле — не главное. Главное — содержимое. А оно в точности соответствовало описанию: две двери в разных концах комнаты и шкаф-витрина с подношением богам. Точнее, как они здесь назывались, божьим помощникам. Потому что основной религией в месте, куда я попал, было православие, но не являвшееся копией того, что существовало в моем прошлом мире. Возможно, по причине присутствия в этом мире магии.