— Миш, а мы не того, не утратили связь с реальностью?
— Ты про что, отец?
— Ну с этой твоей правдивостью костюма. Может того, из картона сделаем доспехи?
— Нет, папа! Взялся делать — делай хорошо. И вообще, у нас выкройки готовы, осталось только банку разрезать да ремешки прикрепить.
Я слегка приуменьшил объем работ, потому как мало было порезать банку из-под селедки Иваси, надо было еще и подогнуть все кромки. Не бай бог, вернется Паша окровавленный, порезанный острыми краями своих наручей. Рыцарь он или где? Значит пусть ощущает на своем теле тяжесть стального доспеха. И я оказался прав — в железках у него появилась некая плавность движений и солидность. Один раз попытался вытереть нос рукавом, провел по носу железякой — и сразу другой человек.
— Паша, запомни одно — в нашем доме мечом махать категорически нельзя! Ты всю посуду нам побьёшь!
— А в школе можно?
— В школе не можно. Там нужно, вспомни сценарий, тебе на сцене мечом махать придется. Так что поучимся, но не дома.
— Да чего там учиться! Раз, раз!
— Ага, ударился? И это ты еще легко отделался. А было бы в руке оружие? Сначала бы попало маме твоей деревяшкой, потом нам с папой от мамы, а уже потом и тебе тем же тапком, а то и мокрой тряпкой. Не зли монстров, которых не можешь победить, рыцарь!
— А монстры — это кто?
— Монстры — это чудовища всякие.
— Типа вашей мамы, что ли? — Над нами нависла угроза, хотя технически и не могла: Мишина мама уже ниже его ростом. То есть ниже меня.
— Вера, не нагнетай. Он не про тебя говорил, а вообще. — Мужская солидарность, как она есть.
— Уже спелись за моей спиной! Как вам сюрко шить, так я мама. А как не нужна, то сразу монстр! — и она ушла на кухню жалеть себя. Или чтоб её жалел отец. Или она рассчитывала, что мы все прибежим заверять её в своей ничтожности и её важности для коллектива. Но мы с Пашкой маленькие и на этот трюк не повелись. Так что папа Дима пошел один доказывать на словах, что все-все очень любят маму и бесконечно ценят её мнение, оно вообще самое важное. И что всё вообще не так, как она сама себе накрутила, и не надо вот сейчас истерик на ровном месте… Короче говоря, судя по звуку с кухни, родаки Миши и Паши снова слегка повздорили. Я даже не расстроился, у любящих неравнодушных друг к другу людей такое происходит регулярно, а у трезвых интеллигентных, как они — так и без поножовщины. Так что пускай бранятся, пословицу про тех, которые таким образом тешатся придумали на Руси не зря.
«Мы уезжаем в турне по Радяньской Украине двадцать пятого января, а представление у Пашкиного класса запланировано на пятницу, двадцать второе число. То есть на репетиции спектакля у пацанят и девочек из четвертых и прочих классов было отведено всего две недели. Ну да, это в профессиональных театрах по несколько месяцев мусолят каждую премьеру, а детишки, они такие! Как правильно говорят, детей переиграть невозможно. И вообще, если верить режиссеру Борису Краснову, то репетиции придуманы для бездарей, а грим для уродов».