— Слушай, ты прямо заставил меня другими глазами на взрослых посмотреть. Брррр, я так не хочу.
— Ну это просто! Надо только замуж не выходить и детей не рожать.
— Как это?
— Ну я не знаю, как. Но ведь некоторые живут так.
— Это или больные, или совсем бесполезные люди. Или повернутые на чем-то. На науке или марках, не знаю. Я читала про одного коллекционера, он все деньги тратил на марки и ни с кем не общался. Миш, а ты правда станешь журналистом?
— Правда. Или «Комсомолка». Шучу, туда меня никто не примет. Да я и сам не пойду.
— Почему?
— Сначала моего веса не хватит, а потом… Мир в любой момент может повернуться так, что глазам верить откажешься. Моргнул — вокруг всё другое. И страна, и люди.
— Вот ты романтик, Корчагин. Прямо вылитый Корчагин! Ты что, реально веришь, что мы при нашей жизни коммунизм построим?
Обалдеть, ты завернула, Ирка! И смотришь такая во все глазёнки. То есть в построение коммунизма при своей жизни ты не веришь, а в коммунизм в принципе — легко! Какой хороший народ кому-то достался, с таким если не коммунизм, то что-то в принципе хорошее вполне можно было бы и построить. Жалко, прораб умер.
Вернее, прораб впал в глубокий маразм, вежливо именуемый опытом. Что-то на рефлексах бормочет, бригадиры пытаются расшифровать по старой памяти и бросаются выполнять. Но не все, кое-кто уже давно приспособился стройматериалы гнать налево. Такие особенно крепко за свою бригадирскую должность держатся, им есть что терять. Рабочие, которые поумнее начали недоумевать. Кое-кто тоже приторговывает материалами и инструментом в меру возможностей, а кто-то бухает от непостижимости строительного замысла прораба. Как говорится, не бывает некрасивых женщин — бывает мало водки. Не бывает неинтересных передач по ящику — бывает мало водки. Не бывает бездарных правительств или дурного климата — бывает мало водки.
— Мишка, о чем задумался? Смотри, споткнешься сейчас! — Ага, прямо так и расскажу о своих раздумьях. Чтоб меня в дурку под руки, и током пытать начали!
— Да вот, вспоминаю, как в понедельник было весело!
— Это точно. Я думала, нас всех прямо в понедельник из школы и выгонят.
'Дорогой дневник, несколько дней я не занимался тобой, но ты бездушный предмет — вытерпишь. В воскресенье, когда я уже отходил ко сну, меня выдернули из постели к телефону. Ни за что бы не догадался, кто может звонить, ибо был это ни кто иной как прапорщик.
— Привет, Корчагин. Извини, что разбудил.
— Не страшно, товарищ прапорщик. Наверняка что-то срочное.
— Да. В понедельник подруливай в школу минут на пятнадцать пораньше, надо поговорить до начала занятий.