Плевать на Партию и Правительство! Только шепотом плевать, а то не поймут окружающие.
'Рывком открываю дверь и чуть не с порога кричу:
— Дайте мне мою бандероль!
— Ого! Наш юнкор сподобились прийти за отправлением. Зин, иди сюда, щаз тебе наша знаменитость автограф давать будет! — Дородная и веселая уже знакомая мне работница почты — прокричала в сторону своей обширной кормы, а вернее куда-то вглубь почты.
— Сама выдай, мне некогда! — раздалось из сумрака.
— Сама, значит сама. — И тетка пошла к стеллажам с моей бумажкой в руке. — Опять тебе из редакции шлют чего-то. Рукопись вернули? Смотрю, тяжёленькая.
— Не, до таких рукописей я еще не дожил. Это скорее всего гонорар.
— Но-но! Попрошу без этого! Запрещается пересылать деньги в почтовых отправлениях. Тем более в таких количествах. — А сама смеётся что твой тамада.
— Ну тогда это мои экземпляры журналов. В смысле, с моей статьёй. Они обещались прислать мне, чтоб я по киоскам не бегал, не скупал периодику почем зря.
— Ого! Так тебя снова можно поздравить?
— Сначала гонорар дождусь, а потом уж и поздравлять можно будет. Чай снова к вам идти за денюжкой.
— Точно, без нас никуда! Почта — это звучит гордо. Кстати, ты услугами «Посылторга» не пользуешься?
— Нет, я даже не знаю, что это такое.
— И зря. Вон каталог лежит, такому богатенькому Буратино как ты самое время начать пользоваться.
— А поподробнее?
— Ой, да чего там рассказывать-то! Ищешь в каталоге нужный товар, оформляешь заявку на почте, ждешь посылку. По получении платишь денежку.
— Как «Али-Экспресс» что ли?
— Какой экспресс? Ты про что?
— Да сказу читал про джинна. И у братьев Стругацких тоже — доставка товаров как по щучьему велению, только за деньги.
— Во-во, у нас то же самое. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью'.
Почтмейстерша явно гордится своим местом работы. Или службы? Не важно, важно другое — она на самом деле считает, что занята очень серьезным делом: помогает сделать жизнь лучше. Мне бы так научиться, чтоб не просто бабки зарабатывать, а наслаждаться чувством собственной полезности. Только куда мне — вытравлено это чувство за долгие годы борьбы за всё хорошее против всего остального.
— Спасибо вам большое, тётенька, и до новых встреч!
— И тебе пока, племянник!
«Не бежать! Лихарев, успокойся уже! Ты не Мишка Корчагин, ты опытный журналист с сотнями публикаций, в том числе в центральной прессе, в том числе на бумаге. Да иди ты спокойно!» — пришлось накричать на себя, чтоб привести в чувство организмик, пытающийся не то козликом поскакать домой, не то прямо на улице начать рвать упаковку. Хрен тебе, Миша, никто ты супротив господина Лихарева. Он таких мелких и восторженных на завтрак по пять штук съедал.