— Галинишна, так я и не спрашивал вашего разрешения. Я вас ин-фор-ми-ро-вал. Для вашего спокойствия.

Сам не знаю, зачем я произнес это слово по складам. Хотел показать классной её место? Или привычка доминировать в коллективе? Так она не из нашего муравейника, она вне коллектива класса. Зря я так, если честно. Нанес человеку пользу, отойди в сторонку. Без добивания можно в этой ситуации было обойтись. С другой стороны, я же не просто глумлюсь, я вырабатываю у женщины рефлекторную боязнь. Не ненависть, которая может толкнуть на путь камикадзе, а естественную опаску: увидела, отошла молча.

'Завтра у меня по графику Москва. Не ставя в известность классную руководительницу, я уже смотался до Олега Александровича, хотел отпроситься у директора. Но он решил вопрос с моим прогулом несколько иначе. Не надо козырять покровительством шефа, просто возьми записку от родителей и прогуляй школу как все воспитанные дети. А еще высказался в плане, что ты молодец, Корчагин, и что зашел посоветоваться, молодец. И что не бросаешь заниматься журналисткой, тоже молодец.

— Но твой выбор издательства и атаки лбом на неподдающуюся редакцию журнала… одновременно внушают и уважение, и жалость. — сказал он, глядя в глаза.

— Наглость первое счастье журналиста. И вообще, пусть боятся!

— Тебя? — Только что серьезные глаза директора засмеялись.

— Ну да. Это я пока несерьезного веса пацан. А через пару-тройку лет от моей фамилии в редакциях морщиться начнут.

— Это разве хорошо в карьерном плане? Поясни, Корчагин.

— Нюансы, все дело в нюансах. Я добьюсь такой ситуации, когда редактору будет меня проще напечатать, чем отказать.

— Ах ты в этом смысле! Кстати, некоторые с девушками по тому же принципу отношения строят. Хотя тебе это пока не актуально. Ты ж у нас первый парень на деревне.

— Вы мне льстите, Олег Александрович!

— Ладно, иди. С тебя журнальчик. Будем музей имени тебя создавать с твоими первыми публикациями в мировой прессе. Бюст какой предпочитаешь?

— Вот такой! — Я не удержался и показал на себе, какие бюсты мне нравятся. Хотя, как говорят, на себе показывать дурная примета.

— Иди уже, Корчагин! — Смеясь воскликнул директор, и я пошел под его смех. Он думал меня подколоть, пусть теперь сидит подколотый.

Кажется, я что-то пропустил… Ах да, сначала был звонок в Москву! Во вторник, то есть вчера я не стал задерживаться после школы, а позвонил в редакцию по оставленному мне телефону. Прямо как в своё время вернулся, честное слово! Редакция, переговоры, треп ни о чем и снобизм тех, кто лучше всех разбирается в литературе вообще и журналистике в частности. По их мнению'.