Тарасов всмотрелся.
— Из местных?
— По одежде не поймёшь. Про такого нам не рассказывали.
Платон говорил про начальника склада и солдата. Этот кто такой — мы вообще не знали.
Мы наблюдали. Водитель открыл задний борт. Вместе с рабочим они сняли привезённую тару и отставили под навес. Потом тот, кого я про себя назвал кладовщиком, отобрал несколько ящиков из другого штабеля, показал водителю. Тот кивнул и забрался в кузов. Кладовщик начал подносить ящики по одному, аккуратно ставя их на край опущенного борта. Водитель принимал и укладывал в кузове.
Тут-то и появился ещё один человек в солдатской форме. Вышел из караулки, повернулся к нам боком. Щека перевязана… шрама я не видел, но сразу вспомнил рассказ Игната. Не знаю, нутром ли почуял или просто ждал, что он покажется.
— Может, тот самый, — прошептал я. — Солдат со шрамом.
Тарасов взял у меня бинокль.
— Под тряпкой не разберёшь.
— Вот именно. Пока просто запомним.
Солдат с перевязанной щекой подошёл к тому, кого мы приняли за кладовщика, и что-то ему сказал. Кладовщик выпрямился, вытер руки, ответил. По жестикуляции было видно: разговор деловой, без ссоры. Солдат ткнул пальцем в один из ящиков, который грузчик нёс к борту, и покачал головой. Грузчик поставил ящик на землю и отошёл. Солдат сам поднял его — легко, одной рукой — и понёс к грузовику.
— Сильный, — заметил Миша.
— Или ящик лёгкий, — ответил я. — Что он там показывал, не разобрал. Но погрузкой распоряжается явно он.
Потом солдат подозвал ещё одного рабочего, который возился у штабеля ближе к караулке. Тоже в штатском, больше о нём сказать было нечего. Солдат показал ему, какие ящики брать. Рабочий взял один, пошёл к грузовику. Но по дороге отклонился к куче битого кирпича, поставил ящик и нагнулся, как будто что-то уронил.
Ну и… перевязанный подскочил к нему, схватил за плечо, развернул и толкнул к оставленному ящику. Он не орал, не бил его, но рабочий выронил то, что успел поднять, и мелко-мелко закивал. Схватил ящик и потащил к машине.
С погрузкой закончили минут за сорок. Водитель спрыгнул из кузова, закрыл борт и сел за руль. Солдат махнул рукой: проезжай. Часовой у ворот открыл створку, грузовик выехал и свернул направо, к насыпи.
— Лёгкие ящики, — сказал Тарасов. — По одному таскали, без надрыва.
— Эти — похоже, да. Только что внутри, мы не видели.
— Может, то, что Фролу нужно?
— Может. А может, инструмент. По тому, как ящик несут, содержимое не угадаешь.
Мы пролежали в бурьяне ещё минут двадцать. За это время солдат с повязкой вернулся в караулку, кладовщик закрыл склад и навесил замок, а часовой на вышке закурил…