В коридоре я остановился, прислонившись спиной к холодной стене. Пульс бешено колотился. Я едва сдержался, чтобы не наброситься на неё с вопросами. Зачем она это сделала? Кто её нанял? И как она оказалась здесь, в газете?
Но я промолчал. Потому что если бы я заговорил об этом сейчас, в редакции, при Ковальчуке, то провалил бы всё. Они бы решили, что я сумасшедший студент с паранойей, и никакую статью про конопляные поля писать бы не стали.
Нет. Я буду ждать. Выясню, кто она, где живёт, с кем связана. А когда получу доказательства — тогда и расквитаюсь с ней…
Я вышел на улицу. Солнце светило ярко, но мне было холодно. Не от погоды — от осознания того, что мир, в который я попал, оказался ещё более тесным и опасным, чем я думал. Девушка, которая помогала меня грабить, работает в газете. И, возможно, не случайно.
— Что ж, — прошептал я, глядя на своё отражение в витрине магазина. — Добро пожаловать в девяностые. Здесь даже у газетных стажёров есть своя тёмная сторона.
Я засунул руки в карманы и пошёл в сторону общаги. В голове уже зрел новый план — более сложный, более опасный. Но у меня не было выбора. Клад, конопля, нападение в проулке, теперь эта девушка из редакции… Всё завязалось в один тугой узел, и я должен был его развязать
Я шел погороду щурясь от яркого солнца. В голове шумело, как после хорошей взбучки. Из моей головы невыходила эта Лена. Та самая девушка из проулка — с длинными волосами, короткой юбкой и перцовым баллончиком в сумочке. Только теперь она была с другой стрижкой, в строгой блузке и с блокнотом в руках. Взрослая, серьёзная, почти неузнаваемая. Но глаза… Эти большие, внимательные глаза я запомнил точно.
Она меня не узнала. Или сделала вид, что не узнала? В девяностые люди умели играть роли. Но я видел её испуг в тот момент, когда она поняла, что я отвлёкся, и её подельники набросились на меня. Тот испуг был настоящим — значит, она не профессионалка, не бандитка. Просто девушка, которую втянули в нехорошую историю.
Но кто её втянул? И как она оказалась в редакции? Это предстояло выяснить.
Я не торопился. Решил взять паузу, остыть. Если я сейчас подойду к ней и начну задавать вопросы, она либо испугается и сбежит, либо позовёт на помощь. Ни того, ни другого мне не нужно. Я должен действовать аккуратно, как психолог, каким я и был в прошлой жизни. Втереться в доверие. Узнать правду. А потом решить, что с ней делать.
Прошла неделя. Я тренировался, по ночам лежал в кровати и прокручивал в голове план. Вовчик, как обычно, крутился где-то со своими делами — к нему приходили подозрительные личности, иногда я слышал приглушённые разговоры, но не прислушивался. Криминал меня не интересовал, и Вовке я не доверял. Совсем. Слишком многое связывало его с «Общаком», слишком хорошо он знал цену деньгам и связям. Если бы я рассказал ему про Лену, про клад, про плантации — он бы, не задумываясь, продал меня первым, кому это было бы выгодно. Может быть, не из злобы, а из прагматизма — такая уж у него была натура.