Поэтому я молчал. Держал всё в себе.

В конце недели я снова пришёл в редакцию. На этот раз не с «сенсационным материалом», а с другим предлогом: сказал, что хотел бы уточнить детали для своего курсового проекта по журналистике (легко соврал, что взял дополнительный факультатив). Игоря Петровича на месте не оказалось, и меня провели к Лене — она временно замещала секретаря в приёмной.

Она сидела за столом, раскладывая по папкам входящие письма. Увидев меня, улыбнулась — вежливо, но без особого интереса.

— Андрей? Снова вы? Хотите оставить ещё одно сообщение для Игоря Петровича?

— Нет, — я присел на край стула. — Я, собственно, к вам. Подумал, что вы могли бы помочь с одним вопросом.

— Ко мне? — удивилась она, и её брови чуть приподнялись. Это движение сделало её лицо неожиданно живым, почти детским. — Слушаю вас.

Я включил обаяние. В прошлой жизни, работая психологом, я умел располагать к себе людей — не манипулировать, нет, а именно располагать. Находить правильные интонации, вовремя улыбнуться, вовремя сделать паузу. Сейчас этот навык пригодился как никогда.

— Понимаете, Лена, — начал я, глядя ей прямо в глаза, — я тут подумал после нашего разговора. Вы показались мне очень компетентным человеком. На смотря на то что вы молодая и очеровательная девушка. То есть вы не из тех старых газетных волков, которые смотрят на любого студента как на пустое место. Мне было бы интересно с вами посоветоваться… Ну, может, за чашкой кофе или чего покрепче? Я угощаю.

Она смотрела на меня несколько секунд, потом рассмеялась. Смех у неё оказался звонким, искренним — совсем не таким, как можно было ожидать от человека, замешанного в уличном нападении.

— Вы, Андрей, — сказала она, качая головой, — довольно необычный студент. Обычно парни приходят в редакцию с жалобами или требованиями, а вы… Кофе, говорите?

— Ну, я могу и чаю предложить, — улыбнулся я. — Или мороженого. Но лучше всё-таки вечером, в хорошем месте. Знаете кабак «Конкорд»? Там довольно прилично, и народу не слишком много. Если вы не против, конечно.

Лена замялась, но в её глазах я увидел не отказ, а скорее кокетливое сомнение. Она отвела взгляд, поправила воротник блузки.

— А вы не боитесь, что я подумаю, будто вы за мной ухаживаете? — спросила она с хитринкой.

— А что в этом плохого? — я пожал плечами. — Если даже и так. Девушка, которая работает в криминальной хронике, наверняка привыкла к опасностям. А я всего лишь студент-психолог, от меня опасности не больше, чем от комнатной собачки.

Она снова рассмеялась, и в этот раз смех был дольше.