Я лежал на холодном песке, а надо мной медленно проплывали серые рваные облака, словно в замедленной съёмке. Где-то высоко в небе кричала речная чайка — тоскливо и надрывно, будто оплакивая кого-то. Может быть, меня.
Тело не слушалось. Холод сковал мышцы, и мелкая дрожь, начинавшаяся сразу после моего появления на берегу, постепенно сменилась странной, почти приятной тяжестью. Сознание пульсировало одной мыслью: «Живой. Выбрался. Повезло».
Я поднял голову и огляделся. Берег был мне до боли знаком — это место называлось «Красный Яр», примерно в двух километрах ниже моего села по течению. Справа виднелась старая рыбацкая будка, заброшенная и полуразрушенная, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Слева, метров в трёхстах, чернели силуэты частных домов — окраина Екатерино-Никольского. Я добрался. До дома оставалось совсем немного, но сил идти не было.
Песок под моей щекой был холодным и влажным, с мелкими камешками и осколками ракушек. Я лежал и смотрел, как вода медленно, капля за каплей, вытекает из моей одежды — вернее, из того, что от неё осталось. Футболка прилипла к телу, а трусы были единственной вещью, которая меня прикрывала. Ни куртки, ни штанов, ни обуви. Рюкзак, бинокль, берцы, припасы — всё это осталось на дне Амура или унесло течением вместе с проклятой корягой.
— Ну и денёк, — прошептал я. Мой голос звучал сипло, как будто я только что выкурил целую пачку сигарет.
Я с трудом перевернулся на спину, опираясь на локти. Небо кружилось, но уже не так, как после удара затылком. Это была просто усталость, холод и осознание, что я чудом избежал утопления в пограничной реке, спасаясь от вооружённых бандитов.
Наркобароны. В нашем родном селе, в конце девяностых, в глуши Дальнего Востока. Я читал об этом в новостях, но видеть своими глазами — совсем другое дело. Местные жители старались не заходить в те места. А если и появлялись, то молчали. Теперь я понял, что за мифами о «бандитах-дикарях» скрывались реальные люди с оружием и, вероятно, связями в полиции.
Я вспомнил лицо Сани, который будет хвастаться серебряными монетами в баре. Значит, он не случайно нашёл клад. Может, он охранял конопляные поля? Или они с друзьями обнаружили его случайно, когда рыли землянки? Или они знали о нём заранее? Кто знает. Но просто подойти и начать копать было бы самоубийством.
Я сел, обнял колени и попытался согреться. Моя футболка была насквозь мокрой, и её нельзя было выжать. Ветер с реки пробирал до костей, и я начал двигаться: махать руками, поворачивать корпус, прыгать на месте. Тело начало отогреваться, жизнь возвращалась в мышцы.