Стало ясно: где Кларита видит болячку, Августина видит украшение — фалар, фибулу, серёжку, вышитую ленту…

— Вижу, ты не больно-то ценишь воспеваемую греками естественность.

— Я… римлянка, — сообщила Августина после крохотной заминки. — Для меня естественны прежде всего люди, и то, что они сотворили, руками ли, разумом ли. Это и бывает красиво! Скажи, был бы красив подземный хрусталь, если бы мы не притащили во тьму шахты фонари? И поверь, если мы принесём свет получше, кварцевые жилы не останутся в долгу.

Обедали скромно: что такое свиной окорок и кувшин вина на шестерых? Добавьте хорошо пропечённые хлебцы с натёртой чесноком коркой, и получится трапеза идеальная как раз для вершины холма — чтобы ветер относил прочь лишние запахи, мешающие беседе.

Августина, впрочем, насытилась быстро, и привычно села на пятки — помолиться. В той же позе, что в храме Моридуна. Эйлет даже украдкой глянула на небо: не расписали ли его ликом Спасителя? Но в синем поле бродили только стожки невесомых летних облаков.

Ей нужен был час спокойствия, хорошо если чуть больше. Отношение правителя с Богом — штука труднопостижимая, даже если это всего-навсего — свергнутая соправительница отца, которая настоящей власти и не имела никогда. Даже если это та, кого божественная воля коснулась краешком, вытащив из могилы и преобразив из обычной человеческой девицы в её нынешнее ушастое, глазастое и молящееся в середине каждого дня состояние.

Часа Августине не дали. Солнце не успело повернуть на закат, а вокруг города вдали началась суета. С вершины холма это смотрелось как беготня в потревоженном муравейнике. Слишком неупорядоченная, слишком заполошная для того, чтобы быть штатной. Эйлет с удивлением поймала себя на мысли, что буквально видит и ощущает неправильность суеты внизу. Что-то случилось.

— Немайн, — обратилась она к сиде-августе по «внешнему» имени. — Возвращайся к нам. Творится нехорошее.

Спутники принялись собирать вьюки.

Апр заметил:

— Ничего слишком «нехорошего»: башня не подаёт дымового сигнала. Я пойду, спрошу, не видно ли им чего.

— Не стоит одному-то… — сказала Анна, подхватывая с земли длинное копьё.

— Шлем надень. И я с тобой тоже прогуляюсь. — заметил Янто. Вздохнул. — Совсем молодёжь книг не читает, особенно парни.

Эйлет фыркнула. Она вот, читала. Она даже успела кое-что повидать и кое-что натворить сама. Да у неё даже руки не трясутся! Только сердце всё равно провалилось куда-то в живот. И сида всё молится…

— Майни, — взмолилась она. — Очнись!

В ответ получила дёрнувшимся ухом по носу. Чихнула. Оглянулась на город. К нему подлетала серая от железа, пёстрая от разноцветных плащей и разных лошадиных мастей лента чужой конницы. Над всадниками парил штандарт-дракон, но свои с севера не подходят!