— Зергуем босса! — заорал незнакомый паладин.

Оставшиеся рейдеры, десятка три, бросились на меня вслед за испепелителем. Прикинув скорость бега и расстояние, я подпрыгнул за пару секунд до столкновения, а когда приземлился, втоптав часть в грязь, в живых осталось чуть больше двадцати «детей».

В глазах темнело, в голове метался, стуча по черепу, раскаленный стальной шар с шипами. Боясь отключиться, я провернул то, что делал много раз в Мраколесье, Лахарийской пустыне и на Террастере. Молоты сыпались на врагов, гончие грызли им спины, хлыст рвал броню, как бумагу, рассекая плоть и кости…

Испепелителя Спаркогуйяра я оставил напоследок. А потом развоплотил и его. Или он просто исчез со смертью призывателя.

— Ты очнулся, демон! Хвала темным небесам, ты очнулся!

Приоткрыв глаза, я увидел склонившегося тролля Мандокира. В его глазах плескалось обожание. Сквозь шум в голове я попытался понять, что он говорит.

— Ты уничтожил чужаков! Великая магия Узул’Уруба воскресила всех мертвых!

Осторожно подняв голову, я огляделся. Поляну заполоняли тролли, среди которых выделялись мощные фигуры жрецов. Я встал и молча оценил происходящее.

Тысячи троллей не помещались на поляне и мельтешили в окрестных джунглях. Мандокир заткнулся, и в мертвой тишине отчетливо прозвучал чей-то голос:

— Хаккар Хозяин Гончих! Хаккар — Пожиратель Душ!

— Пожиратель Душ! — встрепенулась толпа. — Пожиратель Душ! Пожиратель Душ!

— Тихо! — взревел Мандокир, подняв кулак. Толпа умолкла, вождь обратился ко мне, задрав голову: — Великий демон! Великий Хаккар! Я был свидетелем того, как ты поглотил души каждого чужака!

О чем он? Я же не включал Духовный капкан ! Или он о другом? Точно, на мне же Косы Жнеца ! Да, невидимые, преобразованные Имитацией в обычные когти тифлинга, но кастеты на мне…

— Своими глазами я видел, как легко ты одолел сильных воинов, пришедших на земли Шэд’Эрунга с Латтерии! Великий Хаккар, ты не первый демон, которого Узул’Уруб призывают на помощь, но величайший из них! — последние слова Мандокир Повелитель Крови прошептал с благоговением, после чего пал ниц.

С грохотом костяной брони рухнуло на колени все племя. Меня обнадежило их благоговение. Сколько времени прошло в Преисподней? Полдня? У меня еще оставалось время немного поспать и попасть на следующую битву тринадцатого легиона! Вот Аваддон будет счастлив…

— Если ты доволен, смертный червь, отпусти меня! — проревел я. Не очень-то хотелось обзывать тролля, но статус обязывал. — Преисподняя ждет!

Мандокир вскочил и испуганно попятился, шепча заклинания. Посмотрев под ноги, я увидел, что опять стою в пентаграмме подчинения. Причем, судя по давлению на плечи, она снова сжималась.