После Мирослав вернулся к костру, где Юда протянула ему ядро. Соприкоснувшись пальцами со сферой, он вновь ощутил, как искры пробегают по телу. Умиротворяющий запах хвойного леса и тошнотный запах гниения. Пение птиц и волчий рык. Жизнь и смерть. Природная гармония в её красоте и уродстве.
«Очень мощное ядро. Второе такое, возможно, и не сыскать. И оно идеально мне подходит. К тому же я уверен, что это будет кровное умение. Да. Поездка вышла удачная.»
Мирослав сел рядом и спрятал ядро в кошель.
— Жаль, что до четвёртого хвоста ещё далеко. Даже интересно, какую форму получится придать этой силе.
— Даже немного завидно, — сказала Юда, — Я вот всё смотрю и поняла, что тоже так хочу. Ням и новая сила. Интересно ведь.
— Что, не побрезгуешь поглотить сородича? — спросил Мирослав.
— Так ведь одержимые не оставляют ядер, — усмехнулась девушка, — А остальные мне не друзья, как и я им. Вон, даже пущевик со всей его силой и чутьём, не признал во мне нечисть. Заставляет задуматься.
— Раньше ты только о неразумных так говорила.
— Всё меняется, — сказала Юда, задумчивым взглядом уставившись в пламя, — Мир, живые существа, идеи. Меняюсь и я. К добру ли к худу. Разве с тобой не так? Неужели ты всё ещё тот же самый богатырь Пересвет?
Мирослав усмехнулся, на мгновение позволив себе погрузиться в воспоминания.
— Нет. Чем дольше я живу после перерождения, тем он дальше. Иногда я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что, кроме воспоминаний, от Пересвета ничего и не осталось. Что я лишь рассчётливый Мирослав, готовый достичь бессмертия любой ценой.
— И что же в этом плохого? — спросила Юда, — Разве бессмертие не было конечной целью всех вас? Какая разница, чего оно стоит?
— То, что есть вещи, которые ценнее, чем бессмертие. Принципы, которые делают тебя человеком. Пусть я больше не тот альтруистичный герой, но есть границы, нарушение которых обесценит и саму цель.
— Как же это всё сложно, — закатила глаза девушка, — Вы, люди, слишком много думаете. Считаешь, богов такие мелочи заботят?
— А причём тут боги? — спросил Мирослав, удивлённо вздёрнув брови.
— Ну, а кто ближе всех к настоящему бессмертию? — сказала Юда с таким лицом, будто это было очевидно, — Кто стоит над всеми? Кого невозможно убить? По сравнению с ними все те, кто уходит в Вечную Явь, лишь хрупкие жалкие долгожители.
Юноша задумчиво сложил ладони на груди, постукивая большими пальцами друг о друга.
— Мне нечего возразить. Действительно, бессмертные лишь долгожители, чьё существование способно оборваться множеством путей. Но не думаю, что божеством можно просто взять и стать.