– Живу я тем, что у тебя беру, моя надежда, мука и отрада… [3]

– Хватит цитировать Шекспира к месту и не к месту, скажи лучше, что ты хочешь к Рождеству.

Мартини заметил, что улыбка исчезла с лица жены. Она что-то разглядывала у него за спиной. Он обернулся.

Неподалеку от них кассирша прикрепляла к стене за кассой листовку с портретом пропавшей девочки.

– Даже представить себе не могу, что чувствуют сейчас Кастнеры, – говорила она одной из покупательниц. – Столько часов провести, не зная, что случилось с их девочкой…

– Какая трагедия… – согласилась та.

Мартини осторожно взял жену за подбородок и повернул к себе:

– Давай уйдем?

Она кивнула, закусив нижнюю губу.

Немного погодя учитель стоял перед супермаркетом с полной тележкой всякой всячины. На рождественские подарки они потратили почти все его месячное жалованье. По его настоянию Клеа решилась заглянуть в магазин одежды, чтобы подыскать себе подарок. Он дожидался ее, надеясь, что она выйдет не с пустыми руками. А пока внимательно разглядывал забинтованную левую руку. Она ныла всю ночь, и в конце концов ему пришлось выпить обезболивающее, но заснуть так и не удалось. Сегодня утром он снова сменил повязку и понял, что нуждается в антибиотике, – похоже, рана инфицирована.

И тут он позабыл о руке, увидев вдалеке знакомое лицо.

На спинке скамейки рядом с киоском, торговавшим хот-догами, в окружении приятелей сидела Присцилла. Они явно скучали и вяло перекидывались шутками. Мартини долго наблюдал за своей самой хорошенькой ученицей. Она жевала жвачку и при этом ухитрялась еще грызть ногти. Один из мальчишек что-то сказал ей на ухо, и она насмешливо улыбнулась.

– Я пустила в ход все воображение, чтобы найти в этом магазине то, что мне действительно понравилось.

Это сказала Клеа, снова завладев вниманием мужа. Она торжествующе показала ему красный пакет:

– Та-дам!

– Что это?

– Шарф из тончайшей акриловой пряжи.

Мартини поцеловал ее в губы:

– Не сомневаюсь, что ты раскритикуешь даже тот подарок, что выбрала сама.

Клеа взяла его под здоровую руку и толкнула вперед тележку.

Она выглядела счастливой.

– Я всегда говорю: в делах очень важно уметь угадать момент.

Одевис разглагольствовал и одновременно шуровал кочергой в большом каменном камине, разжигая огонь. Лорис и Клеа сидели на белом диване в гостиной. У них под ногами лежал пушистый ковер, тоже белый, а рядом стоял стеклянный столик. За их спинами на большом столе еще громоздились остатки рождественского обеда и медленно догорали красные свечи. Огромная украшенная елка доставала почти до потолка. Все в этом доме выглядело богато и безвкусно.