Девочка почувствовала, что к ее словам отнеслись скептически, и решила выложить все:

– Ладно. Произошло еще кое-что. Этот тип однажды, как обычно, болтался рядом с нами и старался, чтобы мы его не заметили, но старался уж больно неуклюже. Я к нему подошла и сказала пару ласковых… Я ждала, что он как-то отреагирует, начнет возникать. А он посмотрел на меня, как напуганный щенок, и ничего не сказал. А потом обоссался.

– Обоссался? – переспросил агент.

– Говорю вам, так и было. Я увидела, как у него по брюкам стало расползаться темное пятно, на уровне трусов. А потом у него под ногами натекла грязная лужа. Просто не поверите, какой придурок.

Борги вздохнул и покачал головой. «Подростки, – подумал он. – Ну и дела!»

– И Анна Лу решила, что во всем виновата ты.

– А что мне было делать? Она даже сплела ему браслет из разноцветных бусинок. Хотела подарить. И после этого она на меня рассердилась, сказала, что я его унизила и она больше не хочет со мной разговаривать.

Борги понял, что недооценил Анну Лу. Он-то ее считал человеком слабым и податливым. А она, наоборот, обладала решимостью и при случае умела восстановить справедливость. Она наказала Присциллу за бессмысленную жестокость. Спросить девочку, не считает ли она Маттиа причастным к исчезновению, он не мог. Было очевидно, что Присцилла его и не думала подозревать. Она ведь не знала, что тот самый мальчик, что перед ней наделал в штаны, когда-то имел проблемы из-за неконтролируемых приступов ярости. А потому он просто спросил:

– А почему ты считаешь, что Маттиа мог представлять опасность для Анны Лу? Ну ладно, он за ней ходил по пятам, но я не понимаю…

– Он ходил за ней с видеокамерой.

В восемь вечера теленовости транслировали репортажи о новогодних праздниках в разных регионах страны. Но настал момент и для хроники, и журналисты показали небольшой темный дом в жилом квартале маленького горного городка, где родители все еще пребывали в тревоге о судьбе дочери.

Такая смесь сладких и горьких нот и составляла победительную силу СМИ. Фогель это хорошо знал.

Телевизор в гостиничном номере был включен, но никто его не смотрел. А вот радио, напротив, сопровождало спецагента даже в ванной. Фогель в халате стоял перед зеркалом и кисточкой наносил на брови темную краску. Осторожно, медленно… Эту процедуру он выполнял, приоткрыв рот. Движение было непроизвольным, но из-за него отражение лица в зеркале делалось очень смешным.

Шкаф рядом с кроватью был распахнут, и виднелись висящие в рядок элегантные костюмы, которые Фогель взял с собой, словно собирался провести в Авешоте не один меяц. Каждый висел на отдельной деревянной вешалке, и рядом с ним мешочек с сухой лавандой, чтобы отпугивать моль и сохранять ткань свежей. К одной из створок двери был привинчен рейлинг с шелковыми, шерстяными и кашемировыми галстуками. Рисунки на всех были разные, но Фогель расположил их согласно цветовой гамме. В нижнем обувном отсеке находились ботинки, пять пар. Все облегающие, итальянских или английских фирм, ручной работы, начищенные до блеска. Один к одному, как солдаты на плацу.