Просто парадоксально, как ему удается перевернуть все факты, не испытывая при этом ни малейшего смущения, думал агент Борги, стоя в сторонке. И если истина, о которой говорил Фогель, не давала ответа, что же все-таки случилось с рыжеволосой девочкой с веснушками, он блестяще сумел всех убедить в том, что говорил. Потому что в глубине души сам был в этом убежден.

– На этом наша работа в Авешоте завершена, и мы оставляем поле деятельности для правосудия в надежде, что прокурор Майер сумеет воспользоваться ценными и не подлежащими сомнению результатами расследования.

Майер, стоявшая с ним рядом, отвела глаза от нацеленных на нее объективов. Для Борги это было красноречивое движение. Она не была способна, как Фогель, врать самой себе.

– Как Кастнеры восприняли известие об аресте? – спросил один из хроникеров.

– Мне известно, что вчера они услышали эту новость по телевидению, – ответил спецагент. – Я бы предпочел не надоедать им: их боль в эти часы вполне понятна. Но я при первой же возможности постараюсь растолковать им, что произошло и что теперь будет.

– Вы перестанете искать Анну Лу?

Это спросила Стелла Хонер.

Фогель этого вопроса ожидал и не стал отвечать только ей, а обратился ко всем присутствующим.

– Конечно, не перестанем, – успокоил он аудиторию. – Нам не будет покоя, пока мы не найдем недостающего кусочка этого пазла. Судьба бедной девочки всегда была для нас приоритетом.

Борги отметил, что этим «бедная девочка» он официально признал конец всем надеждам ее найти. Тут налицо были некоторые диалектические ухищрения, которые позволяли выкрутиться в случае неудачи. Впрочем, вместе с гаснущим светом софитов начали быстро таять субсидии на расследование. Значит, никаких научных бригад, никаких кинологов и никаких водолазов больше не будет. И вертолеты перестанут сновать между горами, а волонтеры потихоньку разойдутся по домам. Но первыми Авешот покинут журналисты. Через пару дней весь этот цирк свернет свои шатры. А на его месте останется голая проплешина, засыпанная бумажным мусором. Съемочные группы разъедутся, и долина вместе с обитателями снова погрузится в неотвратимую летаргию. Возобновится прежняя жизнь, снова выплывут противоречия между теми, кто разбогател на внезапно найденном месторождении флюорита, и теми, кто, наоборот, обеднел. Гостиницы и рестораны, которые вновь пооткрывались, сразу растеряют клиентуру, хоррор-туризм изберет для воскресных семейных вылазок другие места, другие кровавые преступления. Может быть, придорожный ресторанчик и продержится еще с год, но потом хозяин смирится и поймет, что лучше закрыть заведение.