Техника Трех Ударов. Три Императорских удара на столь быстрой скорости, будто трижды ударили всего за раз. Промежутки между атаками теперь были столь ничтожными, что даже такое великое существо, как Сахраджудж, с трудом их замечало.
Кулак левой руки смял ладонь Золотого, не дав ей раскрыться. Пальцы ломались под напором Волка, впервые с начала боя Сахраджудж серьезно пострадал. Но это было только начало.
Кулак правой руки попал в шею. Даже позвонки джинна можно сломать, Ливий верил в это — и удар действительно оказался мощным. Сахраджудж защитился ярью, и тогда Волк ударил в третий раз — туда, где у любого человека находилась бы почка.
Атака сотрясла джинна, Золотой не успел защититься. Из его рта тонкими струйками полилась кровь — такая же золотая, как кожа джинна.
От перегрузки всего тела Ливий не мог пошевелиться. Волк знал, что так произойдет. Его организму требовалась всего одна секунда, чтобы прийти в порядок. И этой секунды у Ливия не было.
Но джинн не атаковал. Вместо этого он отскочил на два десятка шагов и прокричал:
— Я желаю запечатать тебя!
Тело Сахраджуджа затряслось от гигантской силы, которую джинн призвал. Чтобы вырваться из гробницы, Золотому пришлось пожелать. И, пожелав во второй раз, Сахраджудж почувствовал, что едва не распрощался с жизнью.
Но оно стоило того. Ведь Золотой, впервые с начала сражения, посчитал, что может проиграть человеку.
Сама мысль об этом была унизительной для Сахраджуджа. Увы, другого варианта не оставалось. Человек пережил даже атаку с былой силой, да и смог нанести Золотому вред. Даже тысячи лет назад лишь Алхоам был способен ранить Сахраджуджа. Золотой, не испытывающий страх, относился с осторожностью к величайшему из джиннов.
Еще десять минут назад Сахраджудж не смог бы и представить, что придется растянуть свои принципы осторожности еще на одного врага. И не на джинна, а на обычного человека.
Вокруг Ливия появились полупрозрачные стены. Волк оказался в кубе, сотканном из той же энергии, которая не давала подойти к гробнице Золотого.
— Ха-а. Вот и все, человек, — сказал Золотой, возвращая на лицо маску спокойствия и благородства. — Тебе суждено сидеть здесь, ведь так возжелал я, Сахраджудж. Даже если ты не умрешь от голода или старости, освободишься немощным и бесполезным. Алхоам тебе не поможет.
Золотой не врал, Ливий чувствовал это. Но печать Сахраджуджа никак не смутила Волка.
— Что ж, ожидал чего-то такого, — сказал Ливий с улыбкой. — Хотя о чем это я? Мне казалось, что великий и ужасный Сахраджудж способен потягаться на равных с самим Алхоамом. А в итоге не смог справиться с человеком. Пришлось даже восжелать запечатать его.