Тут, судя по всему, просто мебель из кабинета Кацмана, помню я его. Два здоровенных опечатанных сундука, в одном книги, во втором всякие, аккуратно завернутые, безделушки. Причем никакой особой защиты, просматривается сквозь стенки на раз. А вот стол… сплошной массив дерева тумб, а ведь я помню, что там были выдвижные ящики. У стола, кстати, просто роскошная столешница, сантиметров восемь толщиной. Карл Янович, смеясь, рассказывал, что делал стол из обрезков бука, что остались на мебельной фабрике. Для уже тогда немолодого артефактора создать сплошные плиты из обрезков досок особого труда не представляло, собственно, я себе доски так же делал. Потому никто на них и не претендовал, отлеты и опилки, мною переработанные.
- Так, этот стол и этот сундук, остальное ваше. – Снова тычок уже палочкой в нужные точки, крышка оставленного хозяевам сундука откинулась. – тут сами разберетесь, сувениры, которые Кацман привозил из Польши и Италии.
Ну да, сейчас большая часть Польши снова в составе бывшей Империи, ныне СССР. Как и часть Германии, кстати. Но от огромных городов мало чего осталось, снесло их войной, большая часть населения погибла, ожесточенно сопротивляясь. Наши тогда уже совсем перестали церемониться, были площадными заклинаниями большой мощности, которые разработал вернувшийся в страну Деникин с Калединым. От городов оставался только оправленный и остекленевший песок. Одно хорошо – огонь великий очиститель, никакой нежити там нет. И жизни на этих стекляшках нет, проплешины диаметром в десять километров. Разве Варшава уцелела, и Краков. Сдались сами.
В двух следующих кладовках оказалась мебель из зала и спальни Кацмана, а так же его вещи. Меня они мало заинтересовали, забрал разве пару ламп, и две стойки-вешалки. Но нэпманам спальный гарнитур, шкафы из прекрасной древесины, стол и стулья, кресла ну очень зашли. Работа великого мастера стоит очень дорого. Особенно прекрасный рояль, восстановленный американский «Стейнвей».
А вот четвертая кладовка – это мастерская учителя. Здесь я не стал церемониться, забрал два микроскопа, «Левенгук» и «Лейку», молекулярную гребенку от Симменса, два верстака, и три старых алхимических котла два набора, один инструментальный, «Хускварна» и набор ножей от «Хошими», японцы делают прекрасную алхимическую сталь.
Перед пятой кладовой я увидел, как у нэпмана затряслись руки. Он уже давно весь был в предвкушении, а тут ему аж плохо стало. Пришлось накладывать на него лечилку, еще гикнет здесь.
- С вас дополнительная вещь, из прошлой кладовки. Пусть будут кухонные ножи, от той же «Хошими». - Ну да, еще один прекрасный набор. Лишним мне точно не будет, мне теперь много чего нужно в новой жизни.