Глава четырнадцать.
Только-только глаза мои стаи слипаться, как в дверь постучали. Марк и Изя даже ухом не повели, дрыхнут, паразиты. Демонята мои умеют, судя по всему, в спячку, чуют, когда безопасно.
Потому я кряхтя встал, и прошлепал голыми ногами до двери, почесывая синячище от укуса на груди. Открыл ее, а там стоит, вся такая прехорошенькая, Карлыгаш. В строгой черной юбке-карандаше, белой шелковой блузке, в туфельках на ножках, которые имеют кожу нежную, загорелую.
Совершенно деловито, молча, девица толкнула меня, прямо сказать, растерянного, в комнату, зашла следом. Внимательно осмотрела синяк, положила на грудь руку, пустила волну.
- Однако. И кто это вас так? – склонив голову набок, как сова, спросила барышня. – Я думала медведь или очень крупный пес, но не сводится.
- Оборотень. – буркнул я, стратегически осматриваясь, и ища, что еще бы надеть, кроме моих семейников.
- Да, правда? Какая страстная берендей. – Фыркнула девица, скидывая туфельки и шагая на ковер около кровати, резко сужая мне место для маневра. – Надеюсь, она тебе ничего лишнего не откусила. А, вроде как нет.
Девица довольно улыбнулась, глядя на результат своей провокации, и нарочито медленно расстегнула пуговки на своей блузке, позволив шелку стечь на пол. Туда же сползла и черная юбка, ну а дальше мы каким-то загадочным образом оказались в кровати. Если честно, то мне не до того было, потому как верхними руками я занимался верхом, а нижними низов, ну а девица страстно целовалась со мной, запрыгнув мне на грудь и обхватив меня ногами поперек ее. Никаких проблем ей это, кстати, не доставляло.
Уже потом, когда мы немного затихли, я, смущаясь, спросил у Карлыгаш.
- Слушай, а тебе страшно не было? Ну, я такой…
- Большой? Знаешь, мне моя русская бабушка, да-да, одна бабушка у меня русская, сказала:
- Запомни, внучка, любая кунка по елде правится. Так что все нормально, ну, чуть по более, чем обычно. Главное, ты нежен и аккуратен, хотя дури в тебе как том паровозе. Понимаю медведицу, я тебя тоже кусала. – Казашка довольно засмеялась, глядя на мою удивленную физиономию. – Слушай, ты же страшный прапорщик. Я читала твое дело, ну, насколько мне допуск позволил. Перед тобою все рыдало, за тобой все горело. Ты ж жуткий тип, право слово. А смущаешься как подросток. И да, не обращай на меня внимания. Я же сойка. Мы все такие, шебутные. Ты когда отбываешь?
- Ну, хотел сегодня вечером, чтобы часа за два до дома добраться, если все норм. – Промямлил я, глядя на то, что собирается сделать эта несколько чумная барышня с моим достоинством.