Мы вышли на улицу.
Ночной воздух ударил в лицо — морская соль, выхлопы дорогих машин, влажный асфальт. После душного кокона ресторана он казался глотком чистой воды. Я вдохнула глубоко, чувствуя, как прохлада наполняет лёгкие, а шёлк платья липнет к разгорячённой коже.
Тони написал, что отъехал за сигаретами. Кьяра ответила: «Не торопись». Мы стояли у входа, прислонившись спиной к тёплой стене ресторана, и смеялись над чем-то уже забытым, когда напротив «Сиеллы» остановилась чёрная Maserati MC20 Cielo.
Машина была матовой, поглощающей свет уличных фонарей. Двери-бабочки взметнулись вверх бесшумно, плавно, как крылья хищной птицы, обнажая салон из тёмной алькантары.
Кьяра присвистнула. Софи замолчала, её смех оборвался на полуслове.
А потом из машины вышел он.
Меня будто прошибло током. Не метафорически. Физически. Разряд прошёл от макушки до пяток, заставив сердце пропустить удар, а кожу покрыться мурашками, несмотря на тёплый ночной воздух. Я таких не видела. Точнее, я никогда не смотрела. Микэле, Лео, парни из команды — все они существовали в моём поле зрения как привычные объекты, как мебель этого мира. Но этот… На него нельзя было не смотреть. Он требовал взгляда, как гравитация требует падения.
Он двигался с ленивой грацией хищника, которому не нужно спешить.
Чёрная шёлковая рубашка расстёгнута почти до пояса, обнажая мощную грудь и ключицы, покрытые плотным ковром тёмных татуировок, которые карабкались вверх по шее. Рукава небрежно закатаны до локтей, открывая рельефные предплечья, сплошь забитые чернилами. На пальцах горели массивные тёмные перстни — тяжёлые, как приговор.
Двое охранников в строгих костюмах, стоявшие у входа в ресторан, синхронно склонили головы. Жест был едва заметным, автоматическим. Их тела узнали статус раньше, чем мозг обработал информацию.
Он закрыл дверь машины. Дверь-бабочка опустилась так же бесшумно, как поднялась. Он обернулся, и на мгновение его взгляд скользнул по нам.
Ледяные, пронзительные, кристально-голубые глаза смотрели из-под тяжёлых нависающих бровей. Взгляд исподлобья, ядовитый, нахальный. Он не оценивал. Не флиртовал. Он сканировал. Пробежался по нам, как луч рентгена, фиксируя факты, и двинулся дальше, не задержавшись ни на секунду.
Но этой секунды хватило.
Воздух вокруг меня стал плотнее. Парфюм вдруг показался слишком сладким, слишком детским рядом с тем запахом, который донёсся от него даже через расстояние: дорогой табак, кожа и что-то ещё, опасное. Мои пальцы, сжимавшие клатч, побелели. Сердце колотилось где-то в горле.