— Мы рядом, — сказал он.
И в этих двух словах было больше, чем в сотне утешений. Не «всё будет хорошо». Не «не переживай». Просто «мы рядом». Факт. Точка опоры.
— Спасибо, — сказала я тихо.
И впервые за всё утро смогла вдохнуть полной грудью.
Вечером я приехала домой.
В доме пахло ужином. Специями, травами, жареным мясом. Запах был густым, обволакивающим, абсолютно домашним. Тем запахом, который всегда означал: ты в безопасности. Ты дома. Всё хорошо.
Я прошла на кухню.
Мама накрывала на стол. Движения плавные, привычные. Тарелки, приборы, салфетки. Ритуал, который не менялся годами.
— Проходи, присаживайся, — сказала она.
Отец сидел за столом. Печатал что-то в телефоне. Экран освещал его лицо холодным светом, контрастирующим с тёплым кухонным бра. При моём появлении он отложил телефон. Экран погас. Лицо вернулось в привычную маску спокойствия.
— Привет, милая. Как день? — спросил он.
Интонация была идеальной. Заинтересованной. Отцовской. Но я заметила: он убрал телефон слишком быстро. Словно прятал то, что мне не положено видеть.
— Хорошо. Сдала зачёты на отлично. Дальше экзамены, — ответила я.
Слова текли легко. Привычно. Я играла свою роль в этом спектакле нормальности.
— Ты справишься, — сказал отец. Улыбнулся.
Улыбка дошла до глаз. Но в уголках губ осталась тень напряжения, которую он не смог полностью стереть.
— Спасибо, пап.
Мы ужинали. Беседы были про колледж. Про Кьяру и её вечную скуку. Про Софи и её подготовку к экзаменам. Про всё и ни о чём. Разговор тек ровно, без пауз, без сбоев. Слишком ровно. Слишком гладко. Будто затишье перед бурей.
Или мне так казалось просто. Возможно, я накрутила себя. Экзамены. Стресс. Усталость. Разум пытался найти рациональное объяснение тому, что чувствовало тело. Пытался убедить меня: это просто нервы. Просто период. Просто жизнь.
Я собиралась в колледж как обычно. Учебники, сумка, зеркало. Ритуал утра, который не менялся годами.
Телефон завибрировал на столе. Экран осветился: «Папа».
— Доброе утро, пап, — сказала я, беря сумку. Голос был лёгким, привычным.
— Милая, послушай меня внимательно.
Его голос был другим. Низким. Сжатым. Без утренней мягкости.
— Меня подставили. Мне нужно срочно уехать.
Сумка выпала из руки. Ударилась о пол глухим звуком. Учебники рассыпались. Я не заметила.
— Пап… что случилось? — спросила я. Голос дрогнул. Слова застряли в горле. Подставили? Папу? Кто? За что? Вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом, не находя ответов.
— Будь осторожна. Я люблю тебя.
Гудки. Короткие. Окончательные. Он повесил трубку. Не дал времени на вопросы. Не дал возможности попрощаться.