Виера-Морра ждет тебя. Пристегни ремни! 🌃🕶
Привет, мои дорогие! Я Мэри Стейн. Если вы любите ванильные вздохи — закрывайте вкладку прямо сейчас. Перед вами «Дель Рокко» — чистокровный, порочный и чертовски стильный криминальный нуар.
Это история Амаэль. Девушки, чей идеальный мир «золотой молодежи» однажды утром разорвало в клочья.
🖤 Что вас ждет внутри (18+): • Опасные мужчины: Теневой лорд (весь в татухах и на Maserati) и три безбашенных брата Дель Рокко 🤤 • Атмосфера: Роскошные пентхаусы, неон, реки виски, запах океана и грязные тайны. • Градус: Будет горячо, жестко, сочно. Есть криминальные разборки, допросы, детальный секс и крепкое словцо там, где эмоции зашкаливают.
Здесь никто не придет на помощь. Будет только выбор. Включайте неон, наливайте виски и ныряйте в первую главу! 🖤🔥
Все совпадения случайны, автор ни к чему не призывает, чисто ловим эстетический кайф и юморим в процессе. 😉💀
Особняк Торричелли не спал. Он сдерживал дыхание.
В библиотеке, обшитой тёмным орехом, воздух был плотным от табачного дыма, остывшего кофе и вековой усталости. Тяжёлые бархатные портьеры поглощали звуки сицилийской ночи, оставляя внутри лишь тихий гул кондиционера да редкий звон льда в хрустальных стаканах. Пепел в пепельницах давно остыл. Семь мужчин за длинным столом молчали. Официальная часть закончилась: голоса подсчитаны, протоколы подписаны. Теперь говорили не функции, а люди, которые слишком долго держали этот мир на своих плечах.
Джузеппе Торричелли сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Восемьдесят лет почти не тронули его лицо — оно было сухим, как старая бумага, но без глубоких борозд. Только глаза выдавали всё: ясные, и в этой ясности было больше усталости, чем в любой морщине. Он смотрел в пустоту над полированной столешницей.
— Он снова перегибает, — тихо произнёс Антонио Риццо, нарушив тишину. Голос — как шелест сухой бумаги.
Карло Морено, сидящий справа от Торричелли, медленно повернул в пальцах сигару. Пепел сорвался и упал, тихо, как снег.
— Месть женщине, которую он потерял тридцать пять лет назад, — сказал он, и в его голосе не было ни осуждения, ни сочувствия. Только факт, голый и холодный, как эта комната. — Он воюет с призраками, Антонио. А призраки не прощают ошибок живым.
Джованни Эспозито, прилетевший из Америки специально на этот совет, подался вперёд, опершись локтями о стол. От него пахло дорогим одеколоном и усталостью перелёта.
— Патриарх ждёт, — сказал он просто. Имя прозвучало не как просьба, а как напоминание: трон пуст не потому, что нет достойных, а потому, что достойный выбрал ждать.