— Так, они ж со Старобобровской съехали, ремонт себе затеяли, ты чего, Петровна! К инженерАм иди! — советовала кругленькая розовощёкая в беретике.

— Да какие инженерА, ты ополоумела что ль? Говорю ж, оплату мне не так посчитали! И теперь, говорят, через этот твой кабинеНт разбирайся!

— Ой, ну так ты не туда тычешь! — берет начал стучать пальцем с тоненьким колечком по экрану, и бабки, понизив голоса, зашипели друг другу, неодобрительно косясь на Хуц-Ги-Сати.

Отчего-то индеец и правда чувствовал себя не в своей тарелке. Обвёл взглядом помещение — духи и предки! Ну да, кроме тех бабок за столиками ещё трое, нет, четверо людей в возрасте «крепко за 65», и все посматривают на него время от времени с удивлением.

Скрипнула дверь, через зал с бумагами в руках шёл молодой парень в серо-голубой, явно форменной куртке.

Увидел индейца, удивлённо поднял брови.

Подошёл, хлопнул по плечу.

— Дим, ты-то что здесь забыл?

— Да, вот, решил проверить… — индеец кивнул на экран.

Почтарь наклонился к его уху.

— А что к старичью-то? Ты ж обычно в «Новгородце» дела ведёшь, как в родные края наведываешься.

Здрасьте… Ещё и «Новгородец» какой-то…

Ответ пришёл в голову сам не иначе, духи предков шепнули.

— Да должны были маршрут скинуть от Демидовых, а я поблизости от почты был. Вот и думаю, что время тратить. Заодно, мож, и товарища повидаю, — и Хуц-Ги-Сати, изобразив улыбку, легонько ткнул почтаря кулаком в плечо. Надеясь, что улыбка не слишком похожа на оскал.

— А, ну эт да! — служащий выпрямился. — Если надо, печатай, вон множилка.

Он кивнул на такой же серо-синий, как его куртка, куб в дальнем от Хуц-Ги-Сати углу зала.

— Ага, спасибо.

Да, идея распечатать была неплохой.

А потом Хуц-Ги-Сати отправился бродить по городу.

Он вёл себя так, будто был в рейсе.

Смотрел по сторонам, подмечал мелочи, которые могут пригодиться, если, а скорее, когда придётся возвращаться той же дорогой.

Странное это было ощущение — городок этот он видел впервые, но ноги сами несли его туда, куда нужно. Стоило подумать, что хочет мороженого, — а был Хуц-Ги-Сати великим сладкоежкой, хотя никому в том не признавался, — как он понял, что надо вернуться до перекрёстка, свернуть и подняться к главной площади города, и самое вкусное мороженое будет именно там.

И продавщица, пожилая бабушка, судя по внешности, чистокровная тлинкитка, его узнала, заулыбалась.

— Есть, есть твоё любимое, Димочка, изнеровское. Недавно из Ново-Архангельска привезли.

Хуц-Ги-Сати откинулся на спинку дивана, приложился ещё раз к бутылке, допил.

Улыбнулся, вспоминая мороженое. Действительно, вкусное оказалось.