— Точно! Тока, эта, всё равно, с расстояния надо. А то непохоже будет.

Послышался шорох, мелкий придурок искал что-то за диваном. Индеец уже ни черта не понимал — откуда какой-то мертвяк, но это было неважно.

Важно было то, что сволочь, которая приставила ствол к его башке, будет вынуждена этот ствол хоть на миг отодвинуть.

Новый тычок в затылок.

— Э, выпрямился, харю показал, живо!

Хуц-Ги-Сади скорчился и зарыдал. Он давился рыданиями и выл, стоя на коленях, спрятав руки, зарывшись лицом в колени.

— Встал, сука!

Индеец начал робко разгибаться, увидел перед собой тонкие кожаные туфли, начищенные так, что отражение было видно.

Не разгибаясь, рванул нож и, не вынимая из матерчатых ножен, вогнал нижнее, более короткое, лезвие в ступню Паоло. Парень заорал и выстрелил, целя в голову.

Только, индейца там уже не было. Он ужом, не вставая, скользнул в сторону и воткнул верхнее лезвие в бедро латиноса. Дёрнул на себя, наискосок, перерезая артерию.

Услышал испуганный вопль, выстрел — пуля вошла в дешёвый линолеум.

Упал на пол и пнул обеими ногами верещащего Паоло в ту сторону, откуда стреляли. Перекатился — и увидел на полу пистолет латиноса. Подобрал и выпустил три пули в грудь Диего, который стоял у дивана над телом непонятного хмыря со спущенными штанами.

Диего отбросило на стену.

Хуц-Ги-Сати встал.

Ноги тряслись, но не сильно.

Второй ублюдок ещё подёргивался на полу, пытался зажать артерию. Индеец подошёл, пинком откинул руки Паоло, открывая рану. Нагнулся, вложил ему в руку пистолет, сжал перемазанную кровью руку на рукоятке.

Посидел, дождался, когда парень перестанет подрагивать.

Тупо оглядел комнату.

Подошёл к Маше.

Посмотрел в глаза.

Всхлипнул.

Пошёл в ванну, отмыл руки, ополоснул лицо.

Перерыл квартиру, нашел в машиной сумочке несколько банкнот.

И пузырёк с таблетками. Со злости запустил его в стену.

Захватил тёплую куртку и вышел из комнаты.

Когда сворачивал за угол дома, где-то поблизости уже выли сирены.

Индеец

Всё, что происходило с ним после того, как он вышел из подъезда, Хуц-Ги-Сати видел словно со стороны. Он шёл мимо серых приземистых коробок, поправлял на плече рюкзак, куда сунул куртку, носки да спальник, который был у него ещё с того, аляскинского времени.

Паспорт «баззи» тоже решил пока не выкидывать, хотя если накроют с ним, он точно окажется за решёткой.

Но больше он боялся, что его будут искать дружки тех двоих, которых он положил в квартире.

О Маше он просто запретил себе думать.

Очень хотелось нажраться в слюни. Бабла хватило бы не на один раз. Если, конечно, пить умеючи и там, где тебя не обчистят. И на перо не поднимут.