Впрочем, все, у кого был доступ к этому телефону, расположение клавиш помнили наизусть.

Сейчас человек в рабочих ботинках ждал звонка. Широкие мощные ладони с длинными пальцами спокойно лежали на пластиковой столешнице.

Он давно уже перестал нервничать по любому поводу. Знал, что это бесполезно. Но лёгкую досаду ощущал. Похоже, парни выбивались из графика. Ещё не критично, но уже так, что это заслуживало отдельного разговора после завершения операции.

Телефон задребезжал.

Человек снял трубку.

— Слушаю вас внимательно.

Кодовая фраза означала, что у него всё в порядке, он не под контролем, линия чиста. Конечно, чиста, вон едва заметный белый огонёк горит чуть ниже блока кнопок набора.

Выслушал доклад молча.

— Хорошо. Шоу-программу ведите по расписанию, журналистов переключайте на эко-боевиков, через тридцать мнут запускайте их активность. Обеспечьте им картинку.

И в сердцах добавил:

— Надеюсь, хоть это у вас получится.

Положил трубку и уставился в стену.

Его переиграли, это понятно. Фургон перехватили, сделали это красиво. Сработали профи. Интересно, чьи. Бразильцы, русские? Это потом, сейчас надо решить, какие нитки обрезать в первую очередь.

Парня видели в фургоне. Рядом человек в форме лейтенанта полиции. Понятно, что никакой это не лейтенант.

Значит, груз у них. Светить его не будут, а вот узнать у водителя, чей груз, они вполне могут. Ну и накладные, ясное дело, скопируют.

А потом могут начать колоть парня, с кем он контачил, да что ему обещали и так далее.

Я бы так и сделал.

Дальше — варианты.

Могут и отпустить, чтоб самим не заниматься ликвидацией. О них-то парень толком ничего не скажет, да и невыгодно ему светиться.

А вот обо мне и AIM может. И скорее всего, уже сказал.

Доказать, конечно, никто ничего не сможет, но если решат устроить показательное выступление, то могут скормить парня федералам. Повод?

Найдут.

М-да… А жаль, парнишка был перспективным. Была в нем какая-то интересная смесь наивности, храбрости и идеализма. При этом в быту он был весьма практичным. Словом, отличный потенциальный исполнитель пропал.

Человек набрал длинный номер.

— Да. Это я. Надо заняться водителем. Нет. Холодное блюдо. Да. Его показания не должны принять во внимание. Безусловно, даже холодным. Подумайте, как это обеспечить.

Он положил трубку, посидел.

Он знал, какие ходили о нем слухи в департаменте. Якобы он чуть ли не кончал, продумывая ликвидацию отработанного материала.

Ничего подобного. Никакого удовольствия он не испытывал. Просто умел просчитывать варианты.

И хорошо понимал, что такой свидетель, как этот русский бедолага, так кстати оказавшийся ещё и индейцем, даже после смерти может быть опасен. Если не принять необходимые меры.