Сообщение было от Томпсона, прочитав его, Закревский снова посмотрел на вход в отель.

Там торчал всё тот же снулый швейцар, за стеклянными дверями виднелись силуэты местных секьюрити, застывших в идиотской стойке «ладоши на мандоше». Консультант прикинул, где находится охрана переговоров — контроль холла, лифтов, этаж ниже основного, сам арендованный этаж, за цоколем и подземной парковкой — камерами, вывод на круглосуточный пост охраны. Конечно, совершенно автономный от отельной обслуги.

Представил, как завтра будут ломиться в вестибюль прикормленные журналюги.

М-да… устраивай давку — не хочу.

Зависит, конечно, и от того, кто именно приглашает.

Пока, сообщение выглядит мутно, но кто-то точно клюнет. И — сорвёт куш, на то и расчёт.

«Джуны из пиар-агентств слили паре коллег инфу, призывают пастись завтра на известной нам полянке, вроде могут вывести жертвенного козлика». ( Джуны из пиар-агентств — младшие сотрудники агентств по связям с общественностью. Слэнг ), писал Томпсон. Известная нам площадка — это, понятное дело, отель. Уже легче, понятно, что центральную провокацию устраивать будут там.

Это будет не просто организованная давка, думал Закревский.

Раз инфу сливают прессе, но очень осторожно и дозированно, готовят что-то громкое и такое, чтоб можно было помахать перед прессой и громко объявить о грязной медвежьей лапе, что дотянулась из петербуржских болот до сияющей Великой Америки. Дальше наверняка будет что-то про доблестных американских полицейских на службе великого американского народа.

Кстати, о слугах народа.

— Ирландец? Друг мой, давай поинтересуемся у твоих друзей в синем, им сейчас никто не делал заманчивых предложений насчет завтрашнего дня?

Дэлиган недовольно побурчал, но вылез и отправился звонить. Вернулся через час, довольный.

— Сказали быть готовыми вмешаться в ситуацию, которая, постараюсь воспроизвести дословно, «может внезапно возникнуть в технических помещениях, или в разгрузочной зоне отеля и представлять угрозу для жизни граждан и их имущества». Якобы что-то может быть завтра поутру.

Он повернулся всей своей немаленькой тушей к Закревскому.

— И сказали, что есть вероятность применения оружия.

— О как. И кто до них такую информацию довёл?

— До тех с кем я говорил — непосредственное начальство. А, вот, начальству якобы звонили эти, — и Дэлиган ткнул пальцем в потолок машины. Ага, федералы, значит.

Интересно.

— Вот ещё что. Сказали, самим не лезть, если не прикажут. Мол, федеральное дело.

Закревский откинулся на спинку сиденья, задумался. Вроде бы невидящим взглядом скользил по вечернему потоку прохожих, что тёк через площадь. Мелкие тощие девчонки в ультрамодных огромных ботинках на гигантских «платформах» — как они ноги-то в таких поднимают, а, гляди ж, семенят с такой скоростью, что обгоняют местных бизнесменов. Точнее, жучков, что суетятся весь день, перебегая от одного бизнес-центра к другому. У них всегда назначена масса встреч, они двигаются со смертельно серьёзными сосредоточенными лицами, жёстко, как автоматы. На девчонок смотрят как на помеху движению.