Президенты же САСШ публично громогласно заявляли о свободе великого американского народа распоряжаться своими жизнями в соответствии с Господней волей, но раз за разом не замечали всё новых инициатив Ост-Индской компании, которая рассматривала обе Америки, как перспективный рынок после того, как Поднебесная вместе с Россией вышибла их со своей территории после Зимней опиумной войны.

Уже привычно тлел Белуджистан, в который бриты осторожно и дозированно подкидывали дровишки. В последнее время они снова начали активничать в Афганистане и индийских княжествах, многие из которых всё ещё предпочитали считать себя частью империи, над которой не заходит солнца.

В Белуджистан, как шепнули Закревскому по секрету, не так давно отправились и российские делегации дипломатов, а с ними, вроде как, в частный визит, «атомное купечество».

Разложив эту конфигурацию, Закревский сделал однозначный вывод — ставку бритты будут делать на одно громкое дело, в котором русский след будет не просто явным, а подтверждённым на сто процентов. Так чтоб можно было пальцем ткнуть — вот он, подданный империи, вот что русские творят.

Окончательно он так решил после разговора с Морозовым, который состоялся у него перед тем, как купец во второй раз возвращался на переговоры в опостылевший Чикаго.

— Я водки хочу. Нормальной. Холодной. На Волгу хочу. Рыбу ловить. Осень уже. Клёв пойдёт. А я в этом… Чикаге!

Закревский терпеливо ждал. Морозову надо было выговориться. Закревский готов блыл слушать, поскольку понимал, он один з немногих людей, с которыми купец мог разговаривать откровенно.

Иногда, быть обычным человеком.

— Водки и рыбки, это хорошо. А в чём затык то, уже которую неделю бодаетесь?, — поинтересовался Закревский.

И тут выяснились интересные вещи.

Которые всплыли не сразу.

А после того, как янки согласовали основные технические условия доступа русских на «атомки» и этапы строительства русских станций. Они начали дотошно выспрашивать мелочи по каждому пункту, который касался инфраструктуры и «социальных, духовно полезных объектов, предназначенных как для пользования персоналом станции, так и населения окружающих городов с целью установления спокойных умиротворённых общественных отношений и связей, способствующих безопасной деятельности станции».

Закревский дочитал до конца и восхитился уровнем канцелярита.

— Понимаете, они как до детсадов, школ и храмов, что мы за свой счёт строить и держать обязуемся, дошли, так и начали — мол, советоваться нам надо, погодите, господа хорошие, давайте пока иное обсудим, а вот к этим пунктам потом вернёмся. У донов, кстати, всё это вопросов не вызывало, но их и понять можно, их дело сырьё, да другое производство. К тому ж, такие проекты мы с ними уже делаем, никаких проблем нет.