На втором и третьем крюках висели люди: раздетые до нижнего белья девушка с парнем. Бледно-синие, обескровленные и давно мертвые.

— Это что за хомячок? — спросил чумазый и пропахший дымом Стеча, пытаясь за шутливым тоном спрятать нервозность.

— Толокош, — сплюнула Банши, а потом повернулась ко мне, — Убей его серебром и не жмись, издалека завали, с ножа опасно. Отожравшийся фобос уже в полной телесной оболочке.

За домом послышался топот, Банши со Стечей рассредоточились по амбару — девчонка взлетела вверх по лестнице, а здоровяк пристроился за загоном со свиньями. Я не стал задерживаться, поменял пулю в «крынке» и поднял руку, будто на дуэли.

Толокош вздрогнул, почувствовав угрозу, задергался, но только сильнее насаживался на крюки. А потом черная хрень в его глазах заметалась, оставляя размытые следы, уставилась на меня и потянулась, будто намереваясь вылететь из глаз. Я услышал шепот — какой-то хриплый белый шум, с едва различимыми отдельными фразами. Почувствовал, как нагрелся орденский жетон, и заметил, как призрачная нить тонким ручейком тянется от монстра в мою сторону.

Да ну нахрен! Я выстрелил, пробив аккуратную дырочку во лбу маленького чудовища. Толокош умер не моментально, успел заверещать, а темная нить, как бешеная змея, стала хлестать во все стороны, пролетев от меня в каких-то десяти сантиметрах, часть проткнула потолок, а часть осыпалась, растворяясь в воздухе.

— Матвей, пулю потом заберешь, — крикнула Банши, — Лезь на крышу, они подходят.

Я не стал говорить Банши, что трепанация черепа у этой твари — это последнее, чем я собирался сейчас занялся, и побежал к ней наверх. А потом поднялся еще выше, пристроившись рядом с небольшим слуховым окном.

По мосту шли шесть человек. Двое прям смелых шли в полный рост, а четверо семенили рядом, косясь на дом и пригибаясь. Я попробовал прощупать их ауру, но мало того, что обжегся, так еще двое сразу же вскинули револьверы и открыли огонь по моему окну.

Я ответил, пальнул зажигательным в сторону моста, особо не рассчитывая на точность. Потом поругал себя за расточительность, но в тот момент обиделся, что ли, на то, что меня чуть не подстрелили. Одного зацепил слегка и прожег ему кусочек плеча.

Обрадоваться не успел, оба «спокойных» синхронно ударили молнией в мое слуховое окошко. Я рухнул в сторону, скатываясь с лестницы, но все равно меня достало. Хороший такой удар током, будто оголенный провод в руки взял, а сверху еще засыпало досками и мусором от взорванного окна.

Меня коротнуло. Лежал, пуская слюни и смотрел на дымящийся ботинок. А пошевелиться не мог. Боль волнами проходила через тело, вызывая судороги. Я хрипел и кривился, но меня будто паралич пробил.