Она была попроще, чем первая. Без брони, чуть поменьше, чем-то газель напоминала, если бы ее, конечно, Генри Форд сто лет назад изобрел. В кабине сидели двое в масках, у одного мужика на пассажирском черная полоска поверх щелей для глаз.

Как только нос третьего фургона пересек линию ворот, начал действовать Стеча. Никакой это оказался ни холодильник, просто шкаф, в который Стеча успел напихать кирпичей и всякого металлолома до кучи. Я даже с расстояния почувствовал всю боль и напряжение здоровяка, будто по телеку соревнования пауэрлифтеров увидел.

Шкаф сдвинулся на пару сантиметров, потом еще, у Стечи раздулись вены, он пошел красными пятнами, но еще чуть-чуть… и пошло легче. Край свесился, настил заскрипел, и шкаф рухнул прямо на лобовое стекло третьего фургона.

Раздался грохот, скрежет, машину бросило в столб, частично перекрыв дорогу. Что было дальше, я уже не видел. Ослепительной падающей звездой к воротам пролетела горящая дымовая шашка, со стороны броневика раздался смачный хлопок (Банши еще что-то метнула в смотровую щель), а я уже поднимал ружье и целился в водительское окно фургона, успевшего отъехать почти на десять метров от ворот.

«Да свершится справедливость», — и я нажал на спусковой крючок, как в замедленной съемке, наблюдая за разлетом дробинок. Лопнуло и разлетелось осколками стекло, больше половины шариков кучно влетели в голову водителя, да и пассажиру досталось: дробь раздробила его маску, вырубив на пару секунд, пока я менял ружье.

Выстрелить второй раз не успел — подлетела Банши, дернула водительскую дверь, пропустив мимо выпавшее тело, и, уже не переживая, что кто-то удивится женскому голосу, закричала:

— Все на выход, и чтобы не трепались мне тут, ушлепки! — Банши сама себе хихикнула, мигом среагировала на пальбу из кузова и отпрыгнула в сторону, — Ну как хотите!

Очередная склянка с шипением полетела в темный провал, а я уже стоял у задней двери. Повернулась ручка, и в щели мелькнула белая маска. Я не стал ждать и выстрелил сквозь тонкий лист стали, из которого, после очередного хлопка, тряхнувшего фургон, полезли красные сопливые нити.

— Все, это последняя была, — крикнула Банши.

— Давайте сюда, они на стены лезут, — откуда-то из дымного облака прогудел Стеча. — Один фургон назад сдал.

«Выстрелил — перезарядил, выстрелил — перезарядил», — такое себе удовольствие с однозарядками бегать.

Забраться на настил и принять оборону наверху, мы уже не успели. Прогремело несколько коротких очередей, разрывающих дымовую завесу по обе стороны от затора, а мы только и успели, что броситься врассыпную. Банши — за раздолбанную телегу, а я — за крыльцо маленького сруба.