Внизу раздались выстрелы, несколько взрывов, буквально в метре от моей головы взорвался пол из-за вылетевшей шаровой молнии. Внизу завизжали свиньи, закричала Банши:

— Пусти меня, урод! Матвей, помоги, они нас живыми хотят взять! Отвалите от меня! Матвей, спасай Стечу — его опять вырубило.

А я не мог пошевелиться. Кряхтел, тужился, аж до слез. И реально почувствовал легкую щекотку на переносице и, скосив глаза, увидел, как слеза оставляет размытый след на грязной коже. Муха! Помоги. Муха? Что-то слабо ткнулось на границе сознания, легонько, почти нежно, коснулось и разочарованно отступило, оставив невнятное послание в голове:«не могу, не хватает сил» .

Я взвыл и от злости дернулся, смог перевернуться на другой бок и выгнулся дугой от новой судороги. Стукнулся головой об пол и увидел маленькую черную нить, оторвавшуюся от толокоша. Едва заметную, уже почти истаявшую. Но я потянулся к ней, мысленно, как через трубочку, втянул в себя. И меня обдало жаром, кровь загорелась в венах, я закричал и потерял сознание.

Наверное, это был сон или воспоминания фобоса — черное небо с красными отсветами, нечеловеческие крики, много огня. Так, наверное, ад рисуют. Не абы кто рисует, а художник, ненавидящий все на свете, садист, убийца, психопат.

Меня стало тошнить, жар сменился холодным потом, который пробирает в моменты резкого страха.

А потом я открыл глаза.

Я сидел на полу, облокотившись на загон со свиньями. Тощий хряк, чавкая слизывал кровь, капающую с моих пальцев. От них шел пар, как и от меня. Через дыру в крыше падали первые снежинки и с шипением таяли. А мне было холодно, чертовски холодно. Настоящий февраль и не местный, а вполне себе из того экологически потерянного мира.

— Ты бы предупредил, что как этот здоровяк, чуть что, так в обморок падаешь, — участливо покачала головой Банши. — Повезло же мне связаться с двумя кисейными барышнями.

— Что произошло? — Я посмотрел мимо Банши, увидел Стечу, облокотившегося на столб и пытающегося отдышаться.

— Скажем так, — Банши помогла мне встать. — Каждый сделал, что смог. Стеча ушел в тень, завалил двоих, а потом отрубился. Ты, видимо, пришел из тени, раскидал магов и освободил меня, а я уже тут так, добила по мелочи.

Я огляделся, заметив двух сектантов, болтающихся на крюках. Один совсем уж отвратительно — крюк у него теперь вместо языка торчал. Еще два трупа, расстрелянных в упор — это, видимо, двустволка Стечи, и два тела еще дымились — это уже почерк Банши.

Еще приметил наган, лежащий на полу, и собрался уже поднять, но меня одернула Банши: