А ведь если задуматься, то именно эти «бесполезные» предметы являлись гордостью дореволюционных офицерских классов. Правда, туда ещё стоило бы добавить поэзию как искусство стихосложения, обязательное для каждого образованного дворянина.
Вспоминаем Толстого, Верещагина, Римского-Корсакова, Куприна, получивших военное образование, но тем не менее ставших культовыми вершинами русской культуры. Они, как никто, имели представление о реальной службе, о тяготах и лишениях, но всё равно показывали, как настоящий человек становится самим собой даже в тисках армейского мундира. Они были гениями, несмотря ни на что! Судьба-с…
…В общем, к обеду я вышел в сад вместе со всеми. Никто из нашей скромной четвёрки не игнорировал старого Сосо, расставляющего тарелки на мраморном столе. Сегодня подавали рыбу по-средиземноморски с овощами, большие турецкие маслины, крымские персики размером с кулак и белое вино. Да, то самое, что, по словам Денисыча, очень полезно в жару, разжижая кровь и способствуя поднятию иммунитета. Хотя как по мне, то проще пить обычную воду с лимоном.
Пока мы молча и не глядя друг другу в глаза расправлялись с обедом, хромоногий сторож сделал одно громкое заявление:
— Бог ждёт!
Все привстали, и даже наш деловой полиглот попытался привести себя в вертикальное положение.
— Одного Грина.
Я пожал плечами: в конце концов, если успел поесть, почему бы и не прогуляться до кабинета директора. Не помню такого случая, чтобы меня да и других вызывали без дела, просто так или от скуки. Причина есть всегда. Старик Сосо шёл на шаг впереди, хотя дорога мне и без того прекрасно известна. Читай про ниточку — не ошибёшься!
— Заходите, — раздался голос шефа, когда я постучал в дверь.
— Вызывали?
— Скорее, приглашал, — Феоктист Эдуардович подал мне руку, одновременно указывая на сидящего на стуле гостя. — Мой старый добрый друг и в чём-то даже родственник, Мореманов Пётр Павлович. Прошу любить и жаловать. А это Александр Грин, наш новый искусствовед.
— Так мы встречались, в Феодосии, — без улыбки напомнил тот, также протягивая мне широкую ладонь. — Можно просто Батька.
— Да, — кивнул я, — встречались, но представлены не были. Так чем могу быть полезен?
На этот раз высокий бородач был одет в свободный свитер и чёрные джинсы, бородатое лицо его казалось властным, тяжёлые седоватые кудри словно выкованы из нечищеного серебра, а в уголках губ блуждала насмешка.
— Александр, мы тут слегка… не сошлись во мнении с вашим уважаемым начальством. Так вот, не могли бы вы послужить арбитром в нашем споре?